умел быть нежным, несмотря на грубые руки. Умел молчать, когда она злилась. Умел смеяться над её «химическими» объяснениями обычных вещей. Иногда они ссорились из-за денег, из-за того, что он приходил поздно. Но даже в ссорах она никогда не сомневалась, что он останется. Что он — её.
Теперь его не было. А пятно под окном оставалось.
Алан спал в соседней комнате. Двенадцать лет. Высокий, тонкий, с отцовскими тёмными волосами и серьёзными глазами. С тех пор как убили отца, он стал ещё тише. Она слышала, как он иногда шепчет в подушку по ночам. И каждый раз, когда он спрашивал: «Мама, а папа правда в командировке?», внутри у неё что-то обрывалось.
Она боялась за него больше, чем за себя. Боялась, что если она ничего не сделает, то однажды и за ним придут. Или он вырастет в мире, где убивать можно просто так, а милиция только руки разводит. Поэтому она и вспомнила о Саше.
Это был её старший брат.
Они почти не общались почти десять лет. После той истории на даче у бабушки в Подмосковье. Лето восемьдесят шестого. Насте было двадцать три, Саше — двадцать шесть. Он был её старшим братом.
В тот вечер они допоздна сидели у реки. Пили самогон из дедовой бутылки. Саша был уже сильно пьян, говорил мало, но смотрел так, будто видел её впервые. Она тоже была не совсем трезвая — от свободы, от тёплой воды и от того, как он вдруг перестал быть просто «старшим братом». Они поцеловались сами. Сначала неуклюже, потом жадно. Его язык вошёл ей в рот, руки легли на мокрый купальник. Она не оттолкнула сразу. Ей было страшно и... горячо. Запретно. Когда он потянул её за руку к старому сараю за баней, она пошла несколько шагов. А потом поняла, что это уже не игра. Что если они зайдут туда — всё изменится навсегда. Она вырвалась, удачила его по руке и побежала, обливаясь слезами. Он крикнул ей вслед что-то злое и раненое. На следующий день они не смотрели друг другу в глаза. А через неделю Саша уехал в армию, не попрощавшись.
С тех пор между ними висела эта тяжёлая, недосказанная вещь. Она иногда вспоминала тот поцелуй и ненавидела себя за то, что не сразу оттолкнула. А он, видимо, никогда не забыл.
Теперь, через девять лет, которые ощущались как целых десять, он был единственным человеком, к кому она могла обратиться.
Настя сидела на кухне и курила уже третью сигарету подряд. Пепельница была полна. Она смотрела на фотографию Серёжи и Алана и понимала: если она ничего не сделает — они с сыном просто исчезнут в этом городе, как пятно крови под окном. Менты не помогут. Денег нет. Знакомых «в теме» — тоже.
Остался только Саша.
Но она не собиралась просто прийти и отдаться ему за помощь. Она была учительницей химии. Она умела планировать реакции. И она начала строить свой план.
Сначала — ресурсы. Ей нужно было оружие и что-то, что могло бы нанести удар посильнее одной пули. Прямой штурм с двумя школьниками и самодельными бомбами был бы самоубийством. Она это чувствовала всей кожей. Но как ещё добраться до тех, кто убил Серёжу?
Она выбрала двух учеников из выпускного класса — уже совершеннолетних, но очень слабых в химии. Оба — спортсмены, крепкие ребята с репутацией тех, кто «решает вопросы» на районе.
Коля был высокий, широкоплечий, с тяжёлыми руками автослесаря. Говорил мало, смотрел исподлобья, но всегда делал то, что обещал. У него был тихий, почти животный страх перед тем, что его оставят на второй год
Фруктовая фантазия