всю жизнь обзывала так дочь, а правда была в том, что никчемная — именно она! Не Инга!
— Я не хочу, чтобы ты боялась приходить домой, — тихо продолжила мать. — Я хочу быть... другой. Я не знаю, получится ли у меня. Но я хочу попробовать. Я буду пробовать! Я знаю что сорвусь ещё не раз, но... Если ты готова поверить мне — я никогда не подниму на тебя руку! Больше никогда!
Инга смотрела на неё и чувствовала, каквнутри борется две силы. Одна кричала: «Не верь! Ничего не изменится! Это всегда будет так!» А другая, тихая и робкая, шептала: «А вдруг? Вдруг в этот раз вс будет иначе?»
— Я знаю, что ты мне не веришь, — сказала мать, и голос её дрогнул. — И я понимаю почему. Я не давала тебе повода верить. Вернее дала и тут же все испортила. Но сейчас... сейчас буду стараться. Я понимаю насколько это тяжело и мне... Мне очень нужна твоя поддержка... Мне стыдно это просить, после всего... Но я не справлюсь, если... Если ты хотя бы не будешь в меня верить.
Она замолчала. Инга сидела, глядя на неё, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Она не хотела плакать. Не хотела показывать слабость. Но слова матери, сказанные без злобы, без упрёков, без попыток переложить вину на кого-то другого, — они проникли в неё глубже, чем она ожидала.
— Я не знаю, смогу ли я тебе поверить, — сказала Инга тихо. — Но я хочу попробовать. Я не обещаю, что у меня получится. Но, мам... Я хочу помочь...
Мать кивнула. Она не улыбнулась, не попыталась обнять Ингу. Она просто сидела, сжимая руки, и смотрела на дочь.
— Я буду держаться, — сказала она. — Я не знаю, получится ли у меня. Но я не хочу тебя потерять. Я очень много в жизни сделала не правильно. И этого уже не исправить. Нет таких слов или поступков чтобы... Чтобы искупить. Но... Я хочу! Чтоб хотя бы дальше...
Инга смотрела на неё и едва сдерживала слезы. Боль не ушла. Страх не исчез. Но вместе с ними появилось что-то новое — робкая надежда, что, возможно, в этот раз всё будет иначе. Или, по крайней мере, что попытка стоит того.
Она встала и подошла к матери. Не обняла — просто села рядом и положила руку на её плечо.
— Я не знаю, что будет, — сказала она. — Но я верю. Я хочу верить. Я хочу что-то изменить.
Мать подняла на неё глаза, и в них мелькнула искра благодарности. Она не сказала ни слова, но Инга поняла: это был первый шаг. Медленный, неуверенный, но шаг. И, возможно, он приведёт их к чему-то новому. Или, по крайней мере, к чему-то, что не будет прежним.
— Инга... — мать взяла со стола пустую бутылку. — Выкинь её, пожалуйста.
Инга взяла бутылку из рук матери и шагнула к мусорке. Сколько раз она выкидывала их? Сколько раз появлялись новые? И эта наверняка не была последней, но... Эта была той, которая что-то изменила. Почему-то Инга была уверена, что следующая бутылка не приведет к скандалу. Не вернет вс в исходную точку. Что-то изменилось! И изменилось к лучшему!
Похождения жены