меня почти всегда накрывало тяжёлое чувство вины. Я спрашивал себя: «Что я вообще делаю? Почему позволяю себе об этом думать?» Мне было стыдно, я понимал, что перехожу внутреннюю границу, но всё равно не мог сразу избавиться от навязчивых мыслей.
Так прошло ещё несколько обычных выходных. В один из таких дней, закончив работу на участке, я по привычке поднялся на чердак, чтобы немного отдохнуть. В доме стояла тишина, и вдруг её нарушил стук в калитку.
Наша соседка, бабушка Зина, часто заходила к нам, но в этот раз она пришла не одна. Вместе с ней были двое мужчин лет двадцати пяти-тридцати — оба высокие, крепкие, спортивного телосложения. В руках они несли вёдра для воды.
— Добрый вечер! — сказала мама.
— Добрый, — ответила бабушка Зина.
— Здравствуйте, — поздоровались мужчины.
Оба были примерно по 180 сантиметров ростом. Один — лысый, широкоплечий, с массивными руками. Второй — с короткой стрижкой и густой бородой. Одеты они были просто: майки и шорты.
— Вам воды набрать? — спросила мама.
— Да, если можно, — ответила бабушка Зина.
— Сегодня жарче, чем обычно, — заметил один из мужчин.
Завязался обычный разговор ни о чём.
А я в это время сидел на чердаке. Оттуда меня никто не видел, зато я хорошо слышал всё, что происходило во дворе.
Мама проводила их к колодцу. Бабушка Зина быстро набрала воды и вскоре ушла, а мужчины остались ждать своей очереди, продолжая разговаривать с мамой.
С чердака я слышал далеко не всё, но было заметно, что беседа у них складывалась легко. Они шутили, перебрасывались репликами и словно уже успели найти общий язык.
Когда вёдра были наполнены, мама открыла им калитку и вышла вместе с ними. Вернулась она только минут через двадцать.
После этого они стали заходить всё чаще, и встречи постепенно вошли в привычку. Со временем я узнал их имена — Сергей и Спартак. За несколько недель они заметно сблизились с мамой: часто помогали по участку, задерживались подольше и всё больше времени проводили рядом с ней.
Я замечал, как они на неё смотрят, и вскоре их общение стало гораздо свободнее. Спартак мог приобнять маму, положить руку ей на талию или позволить начать гладить ее грудь. Самое странное было в том, что мама не отстранялась и, похоже, даже не возражала против такого внимания.
Я же старался делать вид, будто ничего не замечаю.
В один из дней, мама попросила меня намазать ей спину кремом, пока она загорала. Я быстро помог ей, после чего она попросила меня сходить в магазин неподалёку — до него было всего пять-десять минут пешком.
Вернувшись из магазина, я услышал со стороны калитки знакомые голоса. Один из них точно принадлежал Сергею.
Не заходя во двор, я обошёл участок вдоль забора и через небольшой проём между досками и кустами малины увидел, что происходит внутри. Спартак массировал маме спину, а Сергей тем временем поливал огород.
Разглядеть их было нетрудно: мама лежала на шезлонге почти прямо напротив того места, где я стоял.
До меня донёсся лишь обрывок разговора.
— Пониже, — тихо сказала мама.
— Пониже? — переспросил Спартак.
— Угу, — ответила она.
Он медленно спустил руки ниже по спине, задержавшись у самой границы. В какой-то момент его жесты стали уже слишком фамильярными, и я понял, что это давно перестало быть обычным массажем.
В этот момент меня словно накрыло волной ярости. Внутри всё смешалось: злость, обида и растерянность. Хотелось просто развернуться и уйти. Как она вообще могла позволять им такое? А как же отец?
Я подошёл к калитке и попытался открыть её, но она оказалась заперта изнутри. Почти сразу к
Эротическая жизнь Руслана. Часть Вторая