Пришелец ещё немного наблюдал за ними, не вмешиваясь, удовлетворенно фыркнул и бесшумно исчез, оставив чаши с едой на полу.
Слизняк продолжал своё неторопливое путешествие по воспалённым тканям, оставляя за собой прохладную дорожку, которая впитывалась в кожу, снимая отёк и покраснение. Софи лежала, запрокинув голову, чувствуя, как каждое прикосновение скользкого тела отдаётся приятной пульсацией где-то глубоко внутри. Она уже не пыталась сбросить его — тепло, разливающееся по телу, было слишком приятным, слишком успокаивающим после всего, что она пережила.
Слизняк замер на мгновение у самого входа во влагалище, словно пробуя его на вкус, а затем начал медленно вползать внутрь.
Софи вздрогнула, инстинктивно сжав бедра, но слизняк уже проник наполовину, и его скользкое, прохладное тело растеклось по внутренним стенкам, принося с собой облегчение, о существовании которого она даже не подозревала. Боль и жжение, оставшиеся после грубого вторжения пришельца, начали быстро угасать, смываемые той самой слизью, что выделял этот странный организм.
Было ли это приятно? Скорее — странно. Она чувствовала его внутри себя, живое, пульсирующее существо, которое не двигалось активно, а лишь слегка извивалось, выделяя слизь, которая растекалась по её складкам, впитываясь, заживляя.
— Марк, — позвала она тихо, не открывая глаз. — Кажется, он заполз внутрь.
Марк, сидевший рядом на краю ложа, вздрогнул и наклонился ближе, пытаясь разглядеть, но слизняка уже не было видно — только влажный блеск на половых губах и слегка приоткрытое лоно.
— Ты чувствуешь боль? — спросил он, касаясь её плеча.
— Нет. Наоборот. Стало легче. Намного.
Она вздохнула, расслабляясь, позволяя телу раствориться в этом странном ощущении покоя и тепла, которое разливалось по всему телу. Слизняк более не вызывал ни страха, ни отвращения — он просто был там, принося облегчение, и она была благодарна за эту передышку.
— Будем надеяться, что он не навредил, — неуверенно заключил Марк.
— Если бы хотел навредить, уже сделал бы это.
Она медленно села, опираясь на локти, и попыталась встать. Но ноги подкосились — мышцы всё ещё дрожали от перенапряжения, и она рухнула обратно на ложе, тяжело дыша.
— Чёрт.
— Лежи, — сказал Марк, подхватывая её за плечи, помогая принять более удобное положение.
Он оглянулся на поднос, который принёс пришелец. В одной из чаш была жидкость — мутноватая, зеленоватая, с травяным запахом. Он взял чашу, поднёс к губам, осторожно пригубил — на вкус это напоминало смесь трав и мёда, чуть терпкую, но освежающую.
— Выпей, — сказал он, поднося чашу к её губам.
Софи сделала глоток, затем второй. Жидкость была прохладной, слегка вязкой, с приятным вкусом, от которого по телу разливалось тепло.
— Спасибо, — выдохнула она, откидываясь на подушку из тёмного материала. — Ты тоже поешь. Нам нужны силы.
Марк кивнул и взял вторую чашу — в ней было что-то похожее на густое рагу, с кусочками мяса и овощей, приправленное незнакомыми, но приятными специями. Он пил медленно, чувствуя, как голод утихает, а вместе с ним уходит и часть напряжения.
Софи улеглась обратно, спокойно задремав.
Тишина в зале становилась почти уютной. Где-то внутри Софи, в тепле и безопасности, пульсировал слизняк, продолжая своё исцеляющее дело. Марк сидел рядом, охраняя её сон.
Впервые за долгое время они чувствовали нечто, похожее на покой.
5 - Рвение
Свет в зале не менялся — ровный, тёплый, янтарный с золотом, тот самый, в котором они очнулись, мягко пульсирующий в такт невидимому сердцу корабля. Но ощущение времени всё же пришло — тяжёлое, вязкое, как патока, наполненное снами без сновидений и глубоким, восстанавливающим сном.
Марк проснулся первым.
Тело ломило, мышцы ныли после ночи, проведённой полусидя, оберегая мать, но в этот раз не было страха, сжимающего горло
Московский метрополитен хранит множество тайн