Он развернулся и направился к выходу из зала, не оглядываясь, уверенный, что они последуют за ним. Стена бесшумно разошлась перед ним, открывая коридор, который они видели только мельком — широкий, с гладкими стенами, которые мягко отражали свет в такт низкому гулу, идущему откуда-то из глубин корабля. Чёрный шар, всё это время неподвижно паривший под потолком зала, скользнул за ними следом, словно безмолвный страж, и занял позицию позади, не приближаясь, но и не отставая.
Марк переглянулся с матерью, пожал плечами и шагнул следом за пришельцем, чувствуя под босыми ступнями тёплый, гладкий пол. Софи выдохнула, отпуская последние остатки стеснения, и пошла рядом с сыном, их плечи почти соприкасались, когда они ступили в коридор, впервые покидая зал, ставший их тюрьмой, убежищем и местом перерождения.
Коридор вился плавными изгибами, стены его были живыми — они пульсировали, переливались оттенками синего и фиолетового, и казалось, что они идут внутри огромного организма, а не корабля. Воздух был тёплым, с лёгким металлическим привкусом, и уже знакомо пах озоном и чем-то сладковатым, что напоминало грозу.
Они прошли через несколько поворотов, и пришелец остановился перед высокой аркой, которая разошлась перед ним беззвучно, открывая пространство, от которого у Софи перехватило дыхание.
Мостик был огромным. Полукруглое помещение; потолка не было, как и стен, казалось, что они прозрачные — они простирались по всей геометрии, открывая вид на бескрайнее звёздное полотно. Космос висел перед ними, живой, дышащий, усыпанный миллионами огней, которые мерцали в черноте, как россыпь алмазов.
В центре мостика возвышалась панель управления — гладкая, обтекаемая, с голографическими проекциями, которые плыли в воздухе, отображая данные, которые они не могли прочитать. Кресла не было — только платформа, на которой, вероятно, стоял пришелец, управляя кораблём мысленно или через какие-то другие связи.
Софи подошла к прозрачной стене, почти касаясь её носом, и замерла, глядя в бесконечность. Она стояла обнажённая перед лицом вселенной, и в этом не было ни стыда, ни желания прикрыться — только чувство свободы, которое она никогда раньше не испытывала. Её тело, такое привычное и одновременно новое, больше не было источником стеснения — оно стало инструментом познания, сосудом для ощущений, которые она и представить не могла всего несколько дней назад. Звёзды были такими яркими, такими чистыми — она никогда не видела такого неба, даже в самых отдалённых уголках Земли, вдали от городов и их огней. Слёзы навернулись на глаза, но она не плакала — просто впитывала эту красоту, чувствуя, как внутри разливается трепет, который невозможно было описать словами.
— Господи, — выдохнула она. — Это... это невероятно.
Марк подошёл к ней сзади, обнял за талию, и его подбородок лёг ей на плечо. Он тоже смотрел на звёзды, и его дыхание было таким же прерывистым.
— Мы действительно покидаем солнечную систему, — сказал он тихо, почти благоговейно. — Мы улетаем.
Пришелец подошёл к платформе в центре мостика, и его тентакли втянулись, сливаясь с консолью. Корабль отозвался низкой вибрацией, которая прошла сквозь пол, сквозь стены, сквозь их тела. За прозрачной стеной звёзды начали медленно плыть в сторону, и Софи почувствовала лёгкое ускорение, прижимающее её к полу.
Она не отрывала взгляда от звёзд, когда их солнечная система начала отдаляться, сжимаясь в точку, пока не исчезла среди миллиардов других огней. Они летели в неизвестность — обнажённые, уязвимые, но свободные, впервые в своей жизни по-настоящему свободные.
— Добро пожаловать в бесконечность, — произнёс пришелец, не оборачиваясь.
Софи улыбнулась сквозь слёзы, прижимаясь к сыну, и смотрела вперёд, туда, где их ждали новые миры, новые испытания и новая жизнь, которую они выбрали
Как меня пороли, с любовью и профессионально