на мгновение, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, и отстранился.
— Недостаточно. Я хочу видеть язык. Открой рот.
— Ты монстр, — выплюнул Марк, но повиновался, снова прижимаясь к её губам и размыкая их языком.
На этот раз её рот приоткрылся — не в ответ, а от шока, и его язык скользнул внутрь, встречаясь с её языком. Она издала приглушённый звук протеста, но он продолжал, ведомый отчаянием и чем-то ещё, что он отказывался признавать. Её язык был мягким, тёплым, и он целовал её глубже, забываясь, теряясь в ощущении.
Софи всхлипнула ему в рот.
Существо наблюдало. Его чёрные глаза, лишённые зрачков, вбирали каждое движение, каждую эмоцию, отражающуюся на их лицах.
И ужас был не в том что он им угрожал, а в том как он это делал. Ни злобы, ни похоти, ни даже жестокости ради жестокости — только внимание. Так смотрит не хищник на добычу, а исследователь на препарат под стеклом: спокойно, точно, чуть склонив голову, чтобы не упустить реакцию.
— Достаточно. Пока.
Марк оторвался от матери, тяжело дыша. Софи стояла, пошатываясь, её губы припухли, глаза были красными. Она выглядела уничтоженной.
— Зачем? — спросил он, поворачиваясь к пришельцу. — Зачем ты это делаешь?
Существо склонило голову к плечу, и в этом жесте было что-то почти человеческое, почти насмешливое.
— Потому что могу. Потому что хочу понять. Где грань, за которой вы перестаёте быть людьми и становитесь животными? Я хочу увидеть эту грань. И вы мне поможете.
Оно повернулось и направилось в темноту коридора, жестом подзывая их следовать за ним.
— Нам нужно бежать, — шепнул Марк, беря мать за руку.
Но тентакли уже обвились вокруг их запястий, мягко, но настойчиво увлекая вперёд.
— Куда, Марк? — горько усмехнулась Софи, вытирая слёзы тыльной стороной ладони свободной руки. — Куда нам бежать?
Они пошли. Коридор расширялся, и стены медленно меняли оттенок — тусклая серость теплела, наливаясь янтарём, потом золотом, а ближе к залу золото густело, темнело, набухало багровым, словно само пространство готовилось к чему-то. В воздухе нарастала вибрация, низкий гул, проникающий в кости.
Впереди открывался новый зал — больше, освещённый ярче, и в центре его стояли предметы, от которых у Марка похолодела спина. Марк мельком заметил, как чёрный шар скользнул за ними следом, заняв место под высоким потолком нового зала, бесшумно вращаясь, словно невидимый глаз.
Два кресла.
С ремнями.
И стойка с инструментами, сверкающая в тусклом свете.
Зал был больше любой из комнат, что они ранее видели, куполообразным, и его стены пульсировали тусклым багровым светом, словно где-то внутри них текли вены. В центре, на возвышении, стояли два кресла из тёмного материала, оснащённые широкими ремнями — для запястий, лодыжек, пояса. Сбоку располагалась стойка с инструментами, которые поблёскивали в полумраке: зажимы, стержни, тонкие иглы, вибраторы явно неземного происхождения, покрытые чёрной матовой поверхностью.
Существо остановилось между креслами, его тентакли неторопливо покачивались в воздухе. Оно повернуло голову к Марку, затем к Софи.
— Я хочу видеть вас полностью. Без укрытий. Без защиты.
Голос его был спокойным, задумчивым, даже почти доброжелательным — и от этого становилось ещё страшнее. Оно указывало одним из щупалец на пол перед собой.
— Парень. Раздень мать. Каждый кусочек ткани. Я хочу увидеть, как она открывается.
У Софи перехватило дыхание. Она покачала головой, пятясь назад, но тентакль, грозно извивающийся перед ней, заставил её замереть.
— Не смей, — выдохнула она, глядя на Марка. — Пожалуйста, не смей.
Марк стоял, сжав кулаки. Он чувствовал, как ногти впиваются в ладони, как сердце колотится где-то в горле. Её мольба резала ножом, но чёрные глаза существа горели ожиданием.
Познание рабы (интернет версия). Глава 2. День первый