— Буду ждать, — ответила она, и в её голосе слышалась удовлетворенность.
Костя подошёл ко мне, взял за волосы, поднял с пола. Он отвесил мне звонкую пощёчину — ладонь оставила на щеке горячий след.
— Смотри на меня, — велел он, и я поднял глаза. — Запомни моё лицо. Теперь я решаю, когда ты кончишь. Или не кончишь вообще. Понял?
— Понял, — прошептал я, чувствуя, как слёзы стекают по ошпаренной щеке.
— Громче.
— ПОНЯЛ! — закричал я, и голос мой сорвался, как у подростка.
— Хорошо, — он отпустил меня, похлопал по щеке, и его прикосновение было почти дружеским. — Учись. Жизнь — боль. А ты — куколд. Твоя жизнь — боль. Привыкай.
Он ушёл, не оглядываясь. Дмитрий за ним. Алина осталась лежать на кровати, раздвинув ноги. Из неё вытекала сперма Кости, оставляя мокрый след на простыне.
— Лижи, — сказала она, не глядя на меня.
Я приник к её промежности, начал слизывать. Сперма была горькой, чужой, с непонятным привкусом. Я чувствовал, как пальцы Алины гладят меня по голове, и в этом прикосновении не было ласки — только контроль.
— Не плачь, милый, — сказала она, и её голос был мягким, почти утешающим. — Это просто новый хранитель ключа. Может быть, он будет добрее Дмитрия.
Я не верил. По тому, как Костя смотрел на меня, я понял — добрее не будет. Будет хуже. Намного хуже. Его глаза были пустыми, как у человека, который перестал чувствовать боль и больше не боится причинять её другим.
Алина кончила от моего языка и оттолкнула меня.
— Хватит, — сказала она, и в её голосе слышалась лёгкая усталость. — Я устала. Иди умойся.
Я встал, чувствуя, как ноги дрожат, и пошёл в ванную. Включил холодную воду, поднёс ладони к лицу. Пояс между ног давил, напоминая, что я всё ещё заперт. Ключ был у человека, который мог убить голыми руками.
Я посмотрел на своё отражение в зеркале — красные глаза, мокрые щёки, разбитая губа, пояс, блестящий в тусклом свете лампочки. Я обратился к своему отражению с немым вопросом. Отражение не ответило. Оно только смотрело, и в этом взгляде я видел весь ужас того, что только что случилось. И того, что ещё произойдёт.
Кроме того, что теперь моя жизнь стала ещё страшнее, мне нужно было привыкнуть к мысли, что я не смогу кончить очень, очень долго. Может быть, никогда. А Алина была счастлива — я видел это по её сияющим глазам, по тому, как она улыбалась, засыпая. Счастливее, чем когда-либо.
Я закрыл глаза и снова открыл их, глядя на своё бледное лицо в зеркале. Пояс давил. Ключ был у Кости. И я знал, что всё только начинается.
У моря, у Обского моря. Часть 1. Туда.