Алина вела себя так естественно и уверенно, будто это была самая обычная рабочая форма. Она медленно, с лёгкой улыбкой, обслужила мужчину у правого прилавка: взвесила картошку, дала сдачу, наклоняясь так, чтобы грудь красиво колыхнулась.
Затем она вернулась к Саше — всё так же в одном нижнем белье. Движения стали медленными, тягучими, откровенно эротичными. Она взяла большой арбуз, прижала его к себе, провела им по животу, будто невзначай, и протянула Саше. Потом — пачки сметаны, каждую она держала у своей груди пару лишних секунд. Сок она поставила на прилавок и медленно наклонилась вперёд, показывая глубокую ложбинку и то, как лифчик едва справляется.
Саша стоял красный, как помидор. Но помнил условие. Рука сама опустилась к брюкам. Он начал медленно ласкать себя через ткань — прямо здесь, посреди магазинчика, пока Алина «искала» для него гречку на нижней полке. Движения были осторожными, он надеялся, что со стороны почти незаметно: просто рука в кармане, будто чешется. Но на самом деле он уже был твёрдый до боли и медленно двигал ладонью вверх-вниз, не отрывая глаз от её почти обнажённого тела.
Алина наклонилась особенно низко, повернувшись к нему попкой. Трусики в горошек туго обтягивали круглые ягодицы. Она полуобернулась через плечо, поймала его взгляд и увидела, чем он занимается. Её глаза вспыхнули чистым наслаждением. Она обожала это — видеть, как приличный, домашний мальчик теряет голову и мастурбирует при всех, только чтобы угодить ей. Лёгкая дрожь пробежала по её телу.
— Вот ваша гречка... — протянула она томно, медленно выпрямляясь и проводя рукой по своей талии.
Очередь за спиной Саши уже начинала тихо гудеть — кто-то шептался, кто-то просто стоял с открытым ртом. Адреналин в крови Саши зашкаливал. Страх быть пойманным, стыд, возбуждение — всё смешалось в одну горячую кашу. А Алина продолжала наслаждаться каждой секундой своей власти, дразня его новыми позами и улыбаясь всё шире.
Она явно не собиралась останавливаться на достигнутом...
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Саша едва дошёл до выхода из магазинчика. Ноги были ватными, в голове шумело, перед глазами плыли цветные пятна — почти вся кровь отлила куда-то совсем в другое место. Арбуз оттягивал руку, пакеты со сметаной и остальными покупками шуршали, а в брюках стоял такой откровенный, предательский бугор, что скрыть его было практически невозможно. Он шёл, прижимая пакеты спереди, как щит, и молился, чтобы никто из знакомых не попался по дороге.
Стыд жег щёки. «Что я только что сделал... При всех... в магазине... рукой через брюки...» Но при этом внутри всё ещё пульсировала жаркая волна возбуждения. Образ почти голой Алины в красном бельё с чёрным горошком стоял перед глазами, её улыбка, её взгляд через плечо, когда она специально выставляла попку.
До своего родного подъезда было ещё далеко — он в самом конце длинного дома. Саша не выдержал. Заметив, что дверь первого попавшегося подъезда приоткрыта (там, как всегда летом, проветривали), он юркнул внутрь. Дверь за ним захлопнулась с громким щелчком. В подъезде было пусто и относительно прохладно. Никого. Только запах пыли и старой краски.
Саша поставил пакеты на ступеньку, привалился спиной к стене и дрожащими руками расстегнул брюки. Член вырвался на свободу, уже мокрый от предэякулята и болезненно твёрдый. Он обхватил его ладонью и начал двигать быстро, почти яростно.
— Алина... блядь, Алина... — шептал он вслух, а потом уже не сдерживался: — Алина... Алина!
В голове крутились кадры: как она наклоняется в одном бельё, как смотрит на
Сказка о том, как поп родил теленка