истолковала его молчание по-своему: он слушал. Он кончил. Значит, ему нравится. Значит, всё правильно. Она протянула ему руку.
— Пойдём. Всё хорошо, Димасик. Я здесь.
Он поднялся — медленно, как старик, опираясь на стену. Взял её за руку. Его пальцы были влажными и ледяными. Он не сказал ни слова, лишь судорожно стиснул её ладонь, словно пытаясь зацепиться за что-то, чего больше не было.
И Наташа, всё ещё парящая в эйфории после первого в жизни сквирта, не заметила, что в его остекленевшем взгляде плескалось не возбуждение и не радость. Там была пустота. Тихая, глухая пустота человека, который только что сломался окончательно, и на обломках себя не осталось ничего, кроме жажды смотреть.
Они вышли из спа-центра и медленно, молча побрели к номеру. Дима шёл, втянув голову в плечи, чувствуя, как противно хлюпает мокрая ткань на паху, и надеялся только на одно — чтобы по дороге им никто не встретился. А Наташа чуть покачивала бёдрами, чувствуя, как чужая сперма медленно вытекает из ноющего зада, и улыбалась.
Как я стал подругой, своей жене