—. ..и ещё один момент по разделу с поставщиками, — продолжала Ольга. — Вы там посмотрели?
— Да, — коротко ответил я, делая особенно глубокий и резкий толчок. Дарья вздрогнула всем телом и прижала ладонь ко рту сильнее. Её глаза наполнились слезами — не от боли, а от переизбытка ощущений.
Когда разговор наконец закончился, я положил телефон экраном вниз и на несколько секунд замер, тяжело дыша. Потом наклонился к самому уху Дарьи и тихо, но жёстко прошептал:
— Хорошая девочка. Даже не застонала, пока я тебя трахал.
После этих слов я начал двигаться по-настоящему — жёстко, глубоко, с силой. Адреналин от разговора с Ольгой сделал всё острее и пошлее. Я трахал её, как будто хотел сломать. Дарья кончила почти сразу, прижимая руку ко рту и дрожа всем телом. Её киска сильно сжимала меня, пока она кончала. Я не выдержал и кончил глубоко внутрь неё — долго, рывками, с тихим рычанием, прижимаясь к ней всем телом. Сперма хлынула в неё горячими, густыми струями. Я чувствовал, как она принимает каждую каплю, как её матка сокращается, втягивая меня глубже.
Несколько минут мы просто стояли, тяжело дыша. Мой член всё ещё был внутри неё. Сперма медленно вытекала и стекала по её бёдрам, капая на пол.
Дарья первой медленно повернулась. Она посмотрела на меня долгим, спокойным взглядом. В её глазах уже не было той прежней взволнованной страсти. Теперь там было что-то другое — холодное, расчётливое и усталое.
Внутри у неё всё ещё дрожало от оргазма, но она уже думала о другом.
Она ждала этого момента почти две недели. С самого первого дня, когда поняла, кто он такой. Увидела, как он смотрит на неё. Услышала от Ольги обрывки разговоров про его «мёртвый» брак и про то, как он три года назад остановился, хотя мог бы продолжить. Поняла, что этот мужчина голоден, одинок внутри и слаб. Что он будет бояться потерять всё — жену, детей, должность. А она не хотела больше быть просто «удобной дырой», как с Павлом. Она хотела гарантий. Для себя и для сына.
Она знала про бонус за закрытый тендер. Знала, что у него есть деньги — не все, но достаточно. Три миллиона — это не разорение. Это цена, которую он сможет заплатить, не разрушив жизнь окончательно. Но достаточно большая, чтобы он не смог сделать вид, что всё было «просто так».
— Павел в командировке до пятницы, — тихо сказала она.
Я хотел ответить, но она мягко, но твёрдо продолжила:
— Максим Александрович... я не хочу ничего плохого. Но если вы попробуете от меня отстраниться или сделать вид, что ничего не было... я напишу заявление о сексуальном домогательстве. В высшее руководство. Со всеми деталями. С датами. С тем, что вы меня трахали у себя в кабинете. Что я была без трусиков и сама этого хотела — это уже не важно. Заявление примут. Вас снимут с должности. Репутация, семья... всё.
Она сделала короткую паузу. В её голосе не было злости. Только усталость и твёрдая решимость.
— Чтобы этого не произошло... вы переведёте мне три миллиона рублей. Сегодня. На карту. Как компенсацию. За моральный ущерб и чтобы я молчала.
Я почувствовал, как внутри всё похолодело. Три миллиона. Это была очень большая сумма даже для меня. У меня были эти деньги — бонус за тендер плюс то, что осталось от продажи дачи отца. Я собирался положить их на счёт детям. А теперь...
— Ты меня шантажируешь, — тихо, с нарастающей паникой сказал я. Голос сорвался. Сердце
Исповедь, чтобы познакомиться