него посыпались какие-то кожаные ремешки, но Лили этого даже не заметила. Она зафиксировала позу, максимально показывая папе свою текущую пиздёнку, и, крепко ухватив продавщицу за волосы, притянула её лицом к себе.
— Лижи, — приказала Лили, и голос её прозвучал с неожиданной уверенностью. — Лижи меня прямо сейчас, сука, и не смей останавливаться, пока я не разрешу.
Когда горячий язык продавщицы впервые коснулся её, Лили не сдержала надрывного стона. Это было почти физическое облегчение — словно плотина, сдерживавшая её желание весь этот бесконечный день, наконец лопнула. Продавщица действовала удивительно профессионально: уверенные, ритмичные движения, знание каждой чувствительной точки, умение чередовать мягкие касания с глубоким, жадным давлением. Чувствовалась, что девушка делает это далеко не в первый раз, её отточенная до совершенства техника доводили Лили до исступления.
Мир вокруг перестал существовать. Исчезли пурпурный свет «Veritas Lust», запах новой кожи и глянец витрин. Осталось только это обжигающее ощущение и пульсирующий ритм внизу живота. Лили чувствовала, как её оргазм набирает силу, как пальцы судорожно сжимают волосы чужой девушки, превращая её в инструмент для своего удовольствия. Но даже в этом экстазе она не забывала, зачем она здесь.
В тот самый момент, когда волна удовольствия стала почти невыносимой, Лили перевела взгляд на отца. Дэвид стоял всего в паре шагов, заложив руки в карманы, и смотрел на неё с нескрываемым одобрением. В его глазах светилась гордость — и это признание стало для неё финальным толчком.
— Всё... всё для тебя, папочка! — выдохнула она, и в ту же секунду её тело сотрясла мощная судорога. Она обмякла, тяжело дыша, и лишь через несколько секунд осознала, что всё еще держит продавщицу за волосы.
— Молодец, Лили. А сейчас отпусти её, — Дэвид подошёл к ним и присел над лежащей, ошеломлённой женщиной. — Как ты могла заметить, моя дочь сегодня начинает новую жизнь. И ей будут нужны новые инструменты.
АЛЕНА. ВТРОЕМ.