снимает халат и заходит под душ. Прозрачная перегородка почти не скрывала силуэт. Вода потекла по её телу. Она стояла спиной к нему, но периодически поворачивалась боком.
В какой-то момент Светлана Петровна повернула голову и посмотрела в его сторону. Их глаза встретились через комнату. Она не стала прятаться и не закрывала себя руками. Просто слегка улыбнулась — немного смущённо, но уже без прежней сильной неловкости.
— Ты там не скучаешь? — спросила она, повышая голос, чтобы перекрыть шум воды.
— Нормально, — ответил Иван. — Красиво тут у нас.
Она тихо засмеялась и продолжила мыться. Иван лежал и смотрел, уже не отводя взгляд. Между ними повисла новая, более интимная тишина.
Когда Светлана вышла, завернувшись в халат, но не слишком туго, она подошла к кровати и села на свою сторону.
— Твоя очередь, если хочешь, — сказала она спокойно.
Иван кивнул, встал и тоже пошёл в душ. Теперь уже мама осталась на кровати. Она не отводила глаз. Смотрела, как сын раздевается и встаёт под воду. Прозрачная перегородка позволяла видеть почти всё.
Когда Иван вышел, вытираясь полотенцем, она всё ещё сидела на кровати и смотрела на него.
— Странно, да? — тихо спросила Светлана. — Ещё вчера я бы умерла от стыда. А сегодня... уже не так страшно.
Иван сел рядом на свою половину кровати. Между ними было меньше расстояния, чем раньше.
— Не страшно, — ответил он. — Просто... по-новому.
Они несколько секунд просто смотрели друг на друга в полумраке номера. Воздух между ними стал заметно плотнее.
Они сидели на большой кровати друг напротив друга. Иван — в одних лёгких шортах, Светлана — в халате, который она не стала плотно запахивать. В комнате было тихо, только кондиционер едва слышно гудел.
Светлана Петровна первой нарушила молчание. Голос у неё был мягкий, но в нём чувствовалась непривычная дрожь:
— Ваня... ты правда не чувствуешь себя некомфортно? Когда я мылась... ты смотрел.
Иван посмотрел ей прямо в глаза.
— Смотрел. И ты тоже смотрела на меня. Я не стал отворачиваться.
Она слегка опустила взгляд, но потом снова подняла его.
— Я уже не знаю, как к этому относиться. С одной стороны — ты мой сын. Я тебя вырастила, знаю с пелёнок. А с другой... — она сделала паузу, — мы здесь уже четвёртый день, в этом чёртовом номере для молодожёнов. И я вдруг начала замечать в тебе не только сына.
Иван придвинулся чуть ближе. Теперь между ними было меньше полуметра.
— И что именно ты замечаешь? — спросил он тихо.
Светлана немного помолчала, собираясь с мыслями. Щёки у неё слегка покраснели.
— То, что ты уже давно не мальчик. Высокий, сильный, мужской. Когда ты намазывал мне спину на пляже... когда стоял под душем сейчас... я почувствовала, что реагирую не как мать. А как женщина, которая уже очень давно не была рядом с мужчиной.
Она глубоко вздохнула.
— Мне стыдно это говорить. Но после того, как ты смотрел на меня без стеснения... стало легче признаться. Я не хочу делать вид, что ничего не происходит.
Иван молчал несколько секунд, потом ответил честно:
— Я тоже это чувствую. Сначала думал, что это просто неловкость из-за ситуации. Но когда ты стояла под душем... я понял, что смотрю на тебя не только как на маму. Ты красивая. У тебя всё ещё очень красивое тело. И мне... нравится на тебя смотреть.
Светлана Петровна прикрыла глаза на мгновение, словно переваривая его слова. Потом тихо спросила:
— И что нам теперь с этим делать, Ваня?
Она не отодвинулась. Наоборот — слегка наклонилась вперёд. Халат немного разошёлся, открывая линию груди.
Клуб "Последний каприз"