От выпитого чая её щёки порозовели, глаза заблестели ярче обычного. Она вела себя как девчонка, смеялась, задавала бесконечные вопросы и внимательно, с неподдельным интересом слушала ответы Михаила. Я не помнил её такой со мной. Со мной она была спокойнее, что ли. Более предсказуемой. А сейчас в ней проснулась какая-то эксцентричная, кокетливая искорка, которую я раньше не замечал.
— Расскажите о себе, Михаил! -попросила Соня, подперев подбородок ладошками. -Вы бизнесмен? У вас много таких баз?
Михаил усмехнулся в бороду, но глаза его оставались серьёзными и какими-то глубокими, полными старой, застарелой боли.
— Да нет, ребята. Тут совсем другая история. Восемь лет назад я жил в Питере с женой. Детей у нас не было, не сложилось как-то, а потом уж поздно было, здоровье у неё стало слабое. Она сильно болела, и в тот год ей стало совсем худо. Она умерла в больнице. Я не мог без неё. Совсем. В голову лезли черные мысли. Квартира наша опустела, каждая вещь о ней напоминала, сводила с ума. В один день я не выдержал, собрался и уехал. Просто взял билет и поехал в лес. Шёл долго, несколько дней, наверное. Я хотел заблудиться, хотел остаться там, чтобы всё закончилось. Но лес не принял моей смерти. Он вывел меня сюда, показал это место. И впервые за долгое время тоска отступила, сменилась каким-то жгучим интересом. Я понял, что лес принял меня и просит помощи. Чтобы я следил за ним, помогал, охранял. Вам это диким покажется, но тогда я даже голос жены в пустой квартире слышал, так я переживал её утрату. А тут, в тишине, отпустило. Вот с тех пор я здесь один. Строюсь помаленьку, с администрацией договорился, оформил аренду участков. Они мне предлагали лесничим устроиться официально, но я сказал, что и без бумажек помогать буду.
Соня слушала его, приоткрыв рот, и в её огромных зелёных глазах стояли слёзы. Её всегда трогали такие истории. Она могла плакать, просматривая ролики о любви и расставаниях в своём телефоне, а здесь была живая исповедь человека, пережившего настоящую трагедию.
— Как жаль вас, Михаил. - прошептала она дрогнувшим голосом. -Вы такой молодец, что выдержали. Можно я вас обниму?
Она встала и, не дожидаясь ответа, прижалась к нему всем телом, обвив руками его широкую шею. Я видел, как его крупная, заскорузлая ладонь легла на её талию, чуть придерживая. Она стояла, прижавшись к его груди своей упругой грудью, едва прикрытой тонкой футболкой. Я невольно подумал о том, каково этому мужику было прожить восемь лет без женского тепла, и вот, такое испытание. Когда Соня, наконец, отстранилась и села обратно, я заметил, что с Михаилом что-то произошло. Его лицо выражало крайнюю степень смущения и растерянности. Он резко попытался встать из-за стола, но встал не полностью, а как-то полусогнувшись, неестественно отставив таз назад. Он прошёл к кухонным ящикам и начал судорожно в них рыться, делая вид, что что-то ищет. В последний момент, прежде чем он отвернулся, я успел заметить причину его странного поведения, в глубине его плотных рабочих брюк явно проступало что-то большое и твёрдое. Он был возбуждён, и это возбуждение было настолько сильным, что скрыть его не было никакой возможности. Хорошо бы предупредить Соню, чтобы больше не кидалась на шею к малознакомым отшельникам.
Остаток дня прошёл спокойно. Михаил колол дрова возле своего дома, звонкий стук топора разносился далеко по округе. Мы с Соней обустраивались в нашем маленьком гостевом домике. Обстановка была спартанской, только широкая деревянная кровать с новым матрасом, один венский стул и маленькая тумбочка.
Моя Страсть К Моим Друзьям