и возбудил, но я не понимала, что творится со мной. В груди свербило, кажется, в книгах это называют трепетом сердца. И что-то тянуло и щекотало внизу живота, возникало какое-то томление и нестерпимое желание потрогать там. Видимо, мне самой уж было невтерпеж получить то самое наслаждение, о котором говорила Таня. Я вспомнила, как в день моего приезда тогда, в ванной, она провела пальцем у меня... там. Вот если бы сейчас... Но в душе таился испуг, навеянный предрассудками. Мне приходилось уже кое-что слышать о лесбийской любви, и, как правило, негативное. На эти отношения клеился ярлык «грех» или «извращение». Но ведь это не так! Оказывается Таня, она такая, а я очень уважаю её. Значит, это не так.
— Правда, это не так? — вслух вырвалось у меня.
— Что не так?
— Что это неправильно. Что будто бы женщины не должны ласкать друг друга.
— Правда, — Таня улыбнулась и погладила меня по коленке. — Почему, думаешь, я всё это тебе рассказала? Потому что я очень хочу стать для тебя такой же старшей подругой, какой для меня была Ира, понимаешь?
Я опустила глаза и тихо сказала:
— Да. Я тоже этого хочу...
До конца каникул оставалось еще две недели, и это были самые чудесные две недели в моей жизни. Властная и сильная Таня овладевала мною неистово, порою жестко, но становилась мягкой и податливой, когда мы с ней менялись ролями. И в этот момент я чувствовала себя не робкой девчонкой, а уверенной и сладострастной, пусть даже немного похотливой властительницей. Я не стеснялась своих желаний и своего тела. Меня уже не смущало, что Таня моя тетка, а я — племянница. Мы были равные в этом тандеме...
Но близилось первое сентября, я загрустила.
— Мне так не хочется уезжать!
— Ничего, — успокаивала Таня. — Еще приедешь на следующий год. Мне тоже было очень хорошо с тобой. Я рада, что за это лето ты повзрослела, стала совсем другой. Не вешай нос, у тебя всё впереди!
Папа сначала не узнал меня на вокзале, прошел мимо. Потом обернулся:
— Черт побери, Маринка! Что за метаморфозы! Как ты изменилась, да ты просто королева!
Родители вернулись из экспедиции довольные и счастливые. Раскопки были удачные, американские партнеры обещали выплатить хорошие гранды. По возвращении мои родаки взяли краткосрочный отпуск, решили отдохнуть дней десять в Крыму. Я стала напрашиваться поехать с ними.
— У тебя школа! — строго отрезала мама. — Выпускной класс!
— Мам, ну подумаешь, ну пропущу неделю. Я всё потом наверстаю!
— Ладно, — сжалился папа. — Пусть едет. А то как она тут одна без нас? Не отправлять же ее снова к тётке.
В принципе, я бы и от этого не отказалась, но съездить в Крым тоже хотелось. Погода стояла чудесная, я загорела, а когда мы вернулись, решила кое-что замутить. Ведь фигура моя изменилась, прическу мою не узнать! Я развела маму на новое школьное платье, а у папы выклянчила денег на голубые контактные линзы. В школу я явилась в понедельник, десятого сентября. Пришла к самому началу урока, чтоб до звонка ни с кем не общаться. И (йес!) — в классе меня не узнали. Сразу пошел шепоток: «Новенькая...» Я села одна за свободную парту. Виталик сидел с Веркой Пономаревой. А ведь весной он дружил с Галкой Нефедовой. Он тут же взял свой портфель и перебрался ко мне.
— Привет!
Я ожидала этого, я представляла, что всё будет именно так, но почему-то в данный момент я не испытывала радости от этой победы. Мне вдруг вспомнилась тетушка, и внимание Виталика не
Любимая тетка