в тесные объятья молодой возбуждённой вагины сложно с чем-либо сравнить. Уж сколько раз в жизни он это проделывал, но такое – всегда как в первый раз! Крис вскинул голову вверх и прищурил глаза, чтобы сполна проникнуться изысканно-непередаваемым удовольствием.
Однако после первых мгновений всю его приторную негу перебил истошный вопль сношаемой им красотки. А завопила она так, будто её режут! Крис вытаращил глаза и, поскольку видеть лица своей партнёрши он никак сейчас не мог, уставился на стоявшую напротив Джессику.
— Ну, что ж... Что я могу сказать, – развела та руками. – Кажется, я тебе говорила, что «проникновение» всё же будет «со взломом»?
Крис захлопал зенками, не понимая, что ему теперь делать. В нерешительности он слегка вывел из девушки пенис. Жилистый ствол показался из-под поролона слегка окровавленным, что ещё больше умножило его сомнения в том, правильно ли он поступает. Обескураженный парень перевёл растерянный взгляд на старуху.
— Брюхать её, кому сказано!!! – грубо приказала она и ткнула в его направлении пальцем с длинным некрасивым ногтем.
— Ну, ОК. Буду брюхатить... – пробормотал Крис себе под нос.
Он снова всунул в девчонку свой эрегированный орган поглубже и начал совершать ритмичные толчки уже безо всяких сомнений и каких-либо дальнейших прелюдий. От такого рыжая бедняжка вновь залилась продолжительным истошным воплем, который не стихал ни на секунду, лишь отрывисто меняя тон в такт мощным мужским фрикциям.
Разверзший её некогда девственное лоно таран раз за разом наполнял теперь и растягивал его изнутри. Заставлял одновременно кричать от нестерпимой боли и млеть от необузданной похоти, неумолимо растекающейся по телу.
Упругая твердь пениса раз за разом пробивала себе путь в глубь женского естества, доселе не знавшего у себя внутри мужского присутствия. Пронизывающие острые импульсы страданий вскоре притупились, и им на смену пришли обездвиживающие всполохи сладострастия. Они мгновенно подчинили себе пылающее гормонами молодое естество и были почти такими же невыносимыми, как те, что причиняли прежде мучения.
Девчонка стенала и выла, не переставая, лишь изредка замолкая на миг, чтобы вдохнуть воздух для новых томных возгласов. Сейчас не она управляла своим телом, а тело, подставленное под насильственное совокупление в столь экзотической позе, владело её сознанием и волей.
Подвешенная на крюки деревянной поленницы пухлая туша поролоновой курицы раскачивалась взад-вперёд под воздействием Криса, который шпилил девушку яростно, страстно, глубоко, нещадно. Не думая о последствиях.
Сам он, как и его твёрдый член, буквально озверел и вкладывал весь свой пыл в то, чтобы как можно обильнее осеменить эту рыжеволосую самочку. И если бы не Джесс, которая держала её за волосы, сжимая ей коленями голову, весь этот чудной станок для совокуплений, должно быть, давно разлетелся в щепки бы от его натиска.
Под пристальными и заинтересованными взглядами чёрной и белой курочек, которые уже почти вплотную прильнули к рьяно совокупляющейся паре, Крис не хотел и не мог ударить в грязь лицом.
Стоя сейчас перед всеми абсолютно голым, он думал лишь о том, как бы поглубже засадить вопящей под ним похотливой развратнице, чтобы её стоны и вопли стали ещё громче, вызвав чёрную завить у окружающих. Ну, а если получится, то не плохо бы заставить её даже кончить. И только потом, конечно же, кончить в неё самому, причём как можно обильнее – чтобы впрыснуть этой рыженькой сучке семя в самую глубь её детородного органа!
О том, как он сам будет кончать, Крис думал особенно. Ему очень хотелось произвести неизгладимое впечатление на уставившихся на него уже явно сильно возбудившихся девушек. И прежде всего, разумеется, на Джессику, хотя и вела она себя куда сдержаннее двух остальных.
На границе