хороша. Я бы ей тоже засадил, — ответил ему все тот же Саня.
Мама стонала, трудясь над моим членом. Слюна стекала по подбородку, капала на грудь, которая уже вывалилась из блузки. Я трахал её рот, чувствуя, как горло сжимается вокруг моей головки.
— Как же тебе горло растрахали, мам, — произнес я, не сразу подумав о том, что, возможно, мне не следует говорить таких вещей ей.
Лицо мамы выразило удивление и сожаление, поэтому, я поспешил продолжить, чтобы успокоить ее:
— Мне это нравится. Нравится, что теперь можно вот так вот ебать тебя в рот, не встречая сильного сопротивления. Как настоящая шлюха.
— Хаха. Лучше и не скажешь, Вадимка. Твоя мама реально шлюха какая-то.
Олег засмеялся, потом продолжил:
— Я удивляюсь, как она смогла так долго скрывать свою шлюшью природу. На уроках такая деловая ходила, неприступная. Помню, за ней старшеки бегали, а она обламывала всех. Хотя, может, это для виду было. Может, она тайно ебалась со всеми.
— Ммфмфм!
— Давай, Вадимка, твоя очередь теперь. Я хочу снять, как ты ее будешь трахать. На память для вашего семейного альбома, хаха.
Я вытащил свой член из горла мамы, обошёл и вошёл в неё. Вошел очень легко. Киска была сильно растянута после членов школьников. Еще вчера, даже несмотря на все, что было в походе, она была немного узкой, а теперь... Как будто дыра какая-то, а не влагалище...
Не став церемониться, я сразу принялся жёстко сношать свою маму. Она вскрикнула, уткнувшись лицом в простыню. Саня снова сунул ей член в рот. Теперь она была заполнена с двух сторон — мой член в киске, Санин во рту.
Олег взял телефон и снимал крупным планом, как я вхожу и выхожу, как её вагина растянута, принимая меня.
— Глубже, Вадик. Она любит до упора.
Я ускорился. Шлепки кожи о кожу заполняли комнату. Мама давилась членом Сани, но продолжала сосать, иногда отрываясь, чтобы простонать:
— Вадик... сильнее... еби свою маму... ааах...
Я шлёпнул её по попке. Сильно. Она сжалась вокруг меня и кончила. Ее дырочка запульсировала, соки брызнули. Я продолжал долбить через оргазм. Не хотелось останавливаться. Не хотелось жалеть ее. Хотелось трахать ее, как последнюю шлюху, какой она теперь и была.
Мы менялись. Теперь Саня был в киске, Олег — во рту, я стоял сбоку и смотрел, как её тело раскачивается. Потом Димон лёг под неё, маму посадили сверху. Она сама насадилась и начала скакать, стоная. Я встал сзади и медленно, очень медленно ввёл член в её попку.
— Аааааааххх... два... сразу... — она запрокинула голову. — Боже... Вадик... ты в жопе... а они... в киске...
Я двигался медленно, давая ей привыкнуть. Потом быстрее. Димон снизу толкался вверх. Мама была полностью растянута, заполнена. Саня сунул ей член в рот. Теперь все отверстия заняты.
Она кончала почти без остановки. Каждый раз, когда кто-то из нас ускорялся, тело билось в судорогах. Я чувствовал, как её попка сжимается вокруг меня, как киска пульсирует на члене Димона.
В конце мы поставили её на колени посреди комнаты. Все четверо. Она сосала по очереди, облизывала, глотала. Когда мы кончали — на лицо, в рот, на грудь — она открывала рот и высовывала язык, принимая всё.
После она лежала на полу, вся в сперме, тяжело дыша. Я сел рядом, провёл пальцами по её щеке, собирая капли.
— Тебе хорошо? — тихо спросил я.
Мама открыла глаза. В них уже не было страха. Только усталость и странное, тёмное удовлетворение.
— Да... — прошептала она. — Хорошо. Я... ваша. Всех вас. И особенно... твоя.
Левый берег Дона