ложится на лезвие. Лезвие было холодным. Рука не дрожала.
Она не помнила, как вошла в спальню. Помнила только одно — мать не должна больше стоять между ними. Никто не должен.
Когда всё закончилось, в квартире стало очень тихо.
Деня сидела на полу в спальне между двумя телами. Вся в крови. Руки были мокрыми и липкими. Она смотрела на свои ладони и медленно улыбалась. Улыбка была странная — спокойная, почти умиротворённая.
Николай стоял посреди спальни. Он видел жену. Видел дочь. Видел кровь. И понимал, что потерял всё. Окончательно и бесповоротно. Ноги подогнулись. Он тяжело опустился на колени, будто его ударили под дых. Внутри всё тряслось — не от страха. От отвращения. К себе. К тому, что он сделал. К тому, во что превратил свою дочь.
— Деня... что ты наделала... — прошептал он. Голос был пустой, как будто кто-то вынул из него всё живое.
Она подняла на него глаза. В них не было безумия в привычном смысле. Была странная, светлая, почти святая ясность. Будто она наконец-то сделала единственно правильное дело в своей жизни.
— Теперь мы можем быть вместе, папа, — сказала она тихо, но очень отчётливо. — По-настоящему. Никто не помешает. Никто больше не будет говорить, что это неправильно. Мы свободны.
Он сделал шаг назад, всё ещё на коленях. Ноги почти не слушались.
— Ты... ты убила свою мать...
— Она мешала нам любить друг друга, — ответила Деня. В её голосе не было ни капли раскаяния. Только тихая, твёрдая убеждённость. — Она всегда мешала. Все эти годы. Даже когда молчала. Даже когда не касалась тебя. Она была между нами. Теперь её нет. Теперь мы можем быть тем, чем должны были быть с самого начала.
— Ты сумасшедшая... — выдохнул он. Слёзы выступили на глазах. Не от горя. От ужаса. От осознания. — Я... я довёл тебя до этого. Это я. Я виноват. Я трахал свою дочь... я позволил тебе сломаться... а теперь ты...
Николай медленно потянулся к телефону на тумбочке. Рука дрожала так сильно, что пальцы не попадали в кнопки. Внутри была только одна мысль: «Нужно остановить. Нужно позвонить. Она уже не моя дочь. Она — то, что я создал. И теперь она убьёт и меня. И я это заслужил».
Деня не дала ему этого сделать.
Когда всё закончилось, она долго сидела между двумя телами. Гладила отца по волосам. Целовала его в лоб. Шептала что-то нежное и бессвязное. Иногда улыбалась. Иногда тихо плакала — не от горя, а от переполняющего облегчения.
А потом встала. Приняла душ. Очень долго смывала кровь. Переоделась в чистое. Взяла свой старый чемодан.
Утро было холодным и ясным.
Она шла по пустынной улице и улыбалась. На губах всё ещё была кровь — своя или чужая, она уже не различала. В голове звучал только один голос — его голос. Тот, который говорил ей ночью, когда они были вместе:
Молодожены