сустава и сейчас действительно не могла никуда ехать.
Я также позвонила своей маме и сообщила ей те же новости.
Следующие пять дней я оставалась рядом с Джимом, ожидая, когда он придёт в сознание. Всё это время, пока он находился в коме, я разговаривала с ним.
Все говорили мне, что люди в коме на самом деле могут слышать голоса близких, когда те с ними разговаривают.
Я больше не считала себя близким человеком для Джима, но подумала, что хуже не будет, поэтому говорила без умолку. Я думала, что, возможно, Джим сможет узнать мой голос, поэтому старалась быть позитивной и рассказывала ему о всех наших счастливых моментах, обо всём хорошем, что было в нашей совместной жизни.
(От переводчика: в оригинале - talked up a blue streak - это идиома. Означает: говорить без остановки/болтать очень много. Не буквально «говорила синие полосы».)
Я подносила телефон к его уху и позволяла детям поговорить с папой. Я знала, что он точно узнает их голоса. Когда они говорили с ним по телефону, мне казалось, что я вижу лёгкую улыбку на его лице. Это всегда одновременно радовало меня и причиняло боль.
Я знала: эти улыбки были не для меня. Они были только для наших детей. Я не могла избавиться от мысли, что даже находясь в коме, он всё ещё ненавидел меня.
Я быстро отгоняла от себя такие мысли, потому что знала причину, по которой Джим ненавидел меня, и я не могла винить его ни на йоту.
Я очень много плакала, когда выходила из его палаты. В основном из-за того, что мы потеряли всё из-за моего эгоистичного, зацикленного только на себе поступка с этим ублюдком в тот день, 29 февраля.
Даже после всей терапии, которую я прошла за эти годы, и всего времени наедине с собой, когда я могла думать только о том, что я сделала с моим любящим, заботливым мужем той ночью, я всё равно не могла перестать плакать о том, что я сделала с ним и с моей семьёй.
Мой начальник в ресторане очень хорошо отнёсся к ситуации и дал мне столько выходных, сколько мне было нужно, чтобы я могла быть рядом с Джимом в больнице. Я знала, что это не может длиться вечно, поэтому просто наслаждалась этим, пока могла.
Примерно через 2 недели Джим открыл глаза, когда я сидела рядом и обедала. Я позвала старшую медсестру и врачей в палату Джима, потому что он только что пришёл в сознание.
Врачи быстро вывели меня из палаты, когда вокруг началась суматоха: множество врачей и медсестёр бросились внутрь, чтобы осмотреть его и проверить состояние.
Я стояла в коридоре в ожидании, когда кто-нибудь скажет мне, что происходит, когда наконец вышел его лечащий врач. Он сказал, что Джим снова уснул, но это нормально. Он подчеркнул, что Джим вышел из комы и теперь просто спит. Врач сказал, что Джим, вероятно, проспит большую часть дня и, возможно, даже ночь.
Теперь я плакала уже от счастья, потому что знала: он поправится. Никто не сказал, сколько времени может пройти, прежде чем Джим сможет вернуться домой, но я была готова ждать сколько угодно.
Я понимала, что он тоже должен захотеть вернуться домой со мной. Но даже если Джим не захочет... по крайней мере, у меня будет возможность поговорить с ним несколько дней и по-настоящему попросить у него прощения за то, что я с ним сделала.
Я могла бы сделать хотя бы это. Может быть, после того как я сделаю это, я снова смогу спать всю ночь.
На следующее утро Джим выглядел совершенно бодрым и даже
Как укрепить отношения: Часть 4