Лена увидела, как сообщение ушло. Серая галочка сменилась синей. Она перестала дышать. Секунду просто смотрела на экран, потом медленно отпустила его руку и отползла назад, пока спина не ударилась о стену. Обхватила себя руками. Плечи затряслись — уже не от стыда и не от злости. От настоящего, животного ужаса. От понимания, что всё. Пути назад больше нет.
В голове колотилось одно и то же:
«Он отправил. Он реально отправил. Через минуту Виктор откроет. Увидит, как я сосу его брата. Увидит, как я глотаю. Увидит моё лицо. Всё. Конец.»
Алексей встал, застегнул джинсы, подобрал с пола её сигарету и медленно затушил её о край пепельницы. Потом положил ключи от квартиры на стол.
— Убери за собой. И не пытайся ему звонить первой. Он всё равно тебе не поверит, пока не досмотрит до конца. А когда досмотрит — тебе уже будет всё равно, что говорить.
Он направился к двери. Уже в проёме остановился и обернулся. Лена сидела на полу, прижавшись спиной к стене, вся в следах его спермы, с мокрыми от слёз щеками и абсолютно пустыми глазами.
— И ещё, — добавил он ровно. — Если вздумаешь рассказывать, что я тебя принудил... у меня есть не только это видео. Есть переписка с Серёгой. Есть точное время. Есть твои собственные слова, которые ты только что сказала. Так что даже не пробуй. Просто прими.
Он вышел. Дверь тихо закрылась.
Лена осталась сидеть на полу в футболке мужа. Между ног всё ещё было мокро и горячо. На губах солёный привкус. А в руке лежал телефон, который через несколько минут начнёт гореть входящими от Виктора. И впервые за все эти годы измен ей было по-настоящему страшно не от того, что она сделала, а от того, что теперь уже ничего нельзя было отыграть назад.
Всем ЗООФИЛОЧКАМ посвящается