больше удовольствия? Добавляется острота, потому что ты знаешь, что это неправильно, но все равно делаешь это?
— Мы не говорим о том, чтобы тайком встречаться с парнем, который не нравился моим родителям, или напиваться в гостях у друзей. Мы говорим о... - Она понизила голос. - Инцесте.
— Эмма, позволь мне кое-что тебе сказать. Любовь, которую я испытываю к своему сыну, не похожа ни на что, что я когда-либо испытывала раньше. Он чувствует то же самое. Когда Клифф смотрит на меня, то я вижу любовь и желание.
Робин посмотрела туда, где женщина за стойкой теперь убирала со столов вокруг них. Она наклонилась ближе и, как и Эмма, понизила голос.
— Секс был невероятным. Мы вместе уже более пятнадцати лет и не можем насытиться друг другом. Будь то табу, или теория генетического сексуального влечения, о которой я читала, или, черт возьми, может быть, даже что-то связанное с камнем - страсть невероятна.
Эмма высвободила руку из пальцев Робин. - Так вот в чем все дело? Извращенный секс?
— Ты и сама знаешь, что лучший секс - это с тем, кого ты любишь, кому доверяешь и с кем хочешь быть хорошей. Эмма, твой сын хочет сделать тебя счастливой и всячески угождать тебе. Как его мать, ты знаешь, что никто не сможет любить его больше, чем ты, и это распространяется и на спальню.
— Итак, вся эта мистика в стиле "сумеречной зоны" может быть в значительной степени выражена в одном из тех фильмов, которые ты оставила для просмотра моему сыну.
— Каждая фантазия основана на реальных желаниях. Женщины, которые осмелились переступить установленные обществом границы, были щедро вознаграждены, как и их сыновья. Ты скоро увидишь.
— Этого не произойдет. - сказала Эмма ей. - Знаешь почему? Потому что в этой маленькой головоломке чего-то не хватает.
— Чего именно?
— Эрик никогда не думал обо мне в таком ключе.
— Думал, а иначе это не зашло бы так далеко. - Робин лукаво улыбнулась ей. - Как далеко это зашло, Эмма? Поцелуй? Несколько сильных ласк? Может, больше?
— Попробовала отсосать, - с отвращением подумала Эмма.
— Твое молчание и выражение твоего лица - это все доказательства, которые мне нужны. - продолжила Робин. - А теперь я тебе вот что скажу. Ты действительно убеждена, что твой сын никогда не думал о тебе?
— Я уверена в этом.
— Ты знаешь все, что он думает? Все время?
— Не играй в игры. Я знаю, что он никогда не хотел меня.
— Тогда докажи, что я не права, а ты права.
— Как?
— Просто. Я говорила тебе, что камень снимает запреты и может пробудить тайные желания. Когда Эрик соприкасается с камнем, его тайное вожделение раскрывается. Он также полностью твой и будет делать все, что ты от него захочешь.
— В этой последней фразе есть какой-то смысл? - Раздраженно спросила Эмма.
— Да. Попроси твоего сына прикоснуться к кулону и спроси его, думал ли он когда-нибудь о тебе.
— Но камень заставляет его хотеть меня.
— Он хочет угодить тебе во всем. Скажи ему, что хочешь знать правду, и если он скажет "нет", тогда, возможно, я ошибаюсь, и камень сдвинулся в одну сторону, но я не вижу, чтобы он изменил свой рисунок. Если он скажет "да"? Расспроси его подробнее и реши, верить ему или нет.
— Я не позволю ему снова прикасаться к кулону. - Непреклонно заявила Эмма.
— Потому что ты боишься того, что может случиться. - Робин натянуто улыбнулась. - Я имею в виду не только ваши отношения, но и то, что если ты
Мой любимый завуч Марина Николаевна