быть, они оставили дверь открытой? Я полагаю, не так много людей проходит этим путем.
— Или они были здесь и зашли в соседнюю дверь, чтобы что-то взять.
— Они?
— Мужа Робин, кажется, зовут Клифф. Я никогда не видела его по скайпу.
— Ого, муж. Надеюсь, их дом не производит на них такого впечатления, как этот.
— Вернемся к ужастикам? Знаешь что? - Эмма помахала ему рукой. - Продолжай в том же духе. Я лучше послушаю твою болтовню о доме с привидениями, чем о том, как ты повторяешь "горе мне".
— О, ай. - Эрик согнул пальцы в когти и рубанул ими воздух: - Мяу!
Эмма рассмеялась над ним и отвернулась, направляясь к арке, которая вела в соседнюю комнату. Она была закрыта деревянными раздвижными дверями. Эмма не видела таких со времен старого дома своих бабушки и дедушки.
Несмотря на смех, Эрик беспокоил ее. В последнее время у него было переменчивое настроение. Сегодняшний день был прекрасным тому примером. За то время, пока они подъезжали к дому, он превратился из угрюмого в разговорчивого, а затем в злобного и обратно.
Но это был первый день, и он осознал окончательность ситуации. Хотелось надеяться, что он быстро привыкнет к этому. Если нет, то следующим шагом будет консультация, а этого она не хотела.
Она открыла двери и толкнула их вправо, чтобы попасть в столовую. Эмма присвистнула, увидев, какого размера антикварный стол, стулья и огромный шкаф в тон им. Одна только мебель в этом доме стоила целое состояние.
Предположительно, последние жильцы, жертвы двойного убийства и самоубийства, решили пользоваться только столовым гарнитуром. Робин хранила всю остальную мебель в большом сарае за своим домом, а затем перевезла ее обратно, как только вещи прежних жильцов были вывезены.
Она не хотела признаваться в этом Эрику, но спросила, новая ли кровать в ее комнате. Она оставила свою, чтобы избавиться от воспоминаний о двух десятилетиях, проведенных со Стивеном. У нее не было желания копаться в чужих воспоминаниях, особенно в воспоминаниях несчастливой пары. По какой-то причине казалось, что это все, кто здесь жил.
Лестница вела на второй этаж, где находились три спальни и главная ванная комната, которая должна была стать ее спальней, с большой гидромассажной ванной. Эмме не терпелось как следует понежиться в этой ванне.
Она подумала, не сказать ли Эрику, что идет наверх, но потом почувствовала себя глупо. Здесь никого не было, и она решила не изображать испуг или, что еще хуже, и не вести себя как какая-нибудь несчастная женщина.
Эмма поднялась по лестнице, держась рукой за резные перила. На темных панелях, там, где раньше висели картины, виднелись слегка выцветшие квадраты.
Дойдя до лестничной площадки, она остановилась и склонила голову набок. Она могла поклясться, что что-то услышала. Эмма застыла на месте, и ей захотелось ударить себя, когда заметила, что ее сердце забилось быстрее. Чертов Эрик и его дурацкие ужастики.
Эмма заметила, что дверь в дальнем конце коридора, которая вела в ее спальню, была закрыта. В стене коридора была маленькая дверь, которая, как она знала, была вторым входом в хозяйскую ванную. Ей нужно было не забыть запереть ее, если она хотела отмокнуть. Ей не хотелось, чтобы Эрик застал ее врасплох.
Дверь в середине коридора справа вела в комнату Эрика. Мебель привезут только завтра, так что, скорее всего, сегодня он будет спать в отдельной комнате на первом этаже. Ближайшая к ней дверь вела в третью спальню поменьше, где могли бы остановиться гости, если бы у них такие были.
Дверь была приоткрыта, и когда она медленно шла к своей комнате, до ее слуха донесся какой-то
педофилы вокруг нас