Затем тщательно облизала эту самую головку, обхватила хуй ладошкой и, нежно надрачивая его, стала сосать, преданно смотря в глаза своему любовнику. Свободной же рукой сноровистая девица приспустила с себя корсаж, обнажив маленькие острые груди с задорно торчащими коричневыми сосками.
Длительный минет впрочем не входил в планы моей похотливой падчерицы. Убедившись, что хер Никколо стоит колом, она вдруг выпустила его из жаркого ротика, привстала с пола и уперлась ручками в лавку, изогнувшись как кошка. Слегка обернувшись, она закинула подол гамурры себе на спину, приглашающе оголив крепкую задницу.
— Хочу теперь по настоящему! — капризно скривив ротик заявила девчонка.
— Давай же, мой рыцарь, смелее!
— Но донна Лючия, если я лишу вас невинности, ваш синьор отец меня убьет!
— Никко, дурачок, ты не можешь меня лишить того, чего я уже лишилась!
Чертовка завиляла попой, без всякого смущения подставляя кавальеро свою щелку. И Никко решился, похоть перевесила страх. Толстый член парня вошел в мокрую пизденку юной шлюшки.
— Святые угодники, Лючия, какая же ты узкая!
— Уже Личетты?
— Да, уже даже ее!
— Ха, так я и знала что ты не только Маруццу, но и Личетту оприходовал, жеребец похотливый, не зря она по тебе сохнет! А теперь давай, покажи и хозяйке на что ты способен, я достойна большего, чем какие-то служанки! Ласкай мои сиськи!
Воин послушался молодую донну и стал размеренно трахать ее, постепенно убыстряя темп. Одной рукой он дотянулся до груди Лючии, начав играться с ее сосками, а второй мял ей задницу, время от времени отвешивая по ней мягкие шлепки. Девушка с энтузиазмом подмахивала своему любовнику, тихо постанывая.
— Давай быстрее, не останавливайся, глубже, не останавливайся, быстрее!
Никколо взял еще более быстрый темп, и тут глаза его стали блаженно закатываться, а движения замедлились, он явно начал накачивать спермой щелку своей молодой любовницы. Но Лючии хватило и этого. Девушку сотрясали волны оргазма.
Переведя дух, Лючия достала батистовый платочек, протерла промежность от вытекающего из нее семени кавальеро. Затем она встала, крепко поцеловала своего любовника и привела в порядок подол и корсаж.
— Никко, милый мой, это было просто здорово! Обязательно повторим, а сейчас мне пора идти, пока меня никто не начал искать.
Наобнимавшись и нацеловавшись, Лючия выскользнула из объятий Никколо и направилась к двери. Я же отступил за угол, дал ей пройти и потом последовал за ней. Сделав вместе с ней пару дюжин шагов, я вдруг спросил Лючию из-за спины:
— Затяжелеть не боишься, дочка?
Девушка подскочила, взвизгнула, резко развернулась и наконец узнала меня.
— Эээ, синьор отец, вы о чем?
— Ты прекрасно знаешь о чем я, дурочку не изображай! — и, взяв падчерицу под локоток, я повел девушку к ее комнате, благо мы и так уже почти до нее дошли. Усадив Лючию на кровать, я резко завернул ей подол. Та лишь ахнула и закрыла лицо руками, не пытаясь остановить мое непотребство.
— Вот об этом, юная донна, об этом, - и я указал белесую жидкость, медленно вытекающую из слегка поросшей темным пушком щелки потаскушки.
— Ты лишилась девства с Джанни, родным братом, не отпирайся. И теперь кувыркаешься не только с ним, но и со стражниками. И как, не боишься бастарда принести в подоле?
— Ой синьор отец, что же вы такое говорите то! Упаси меня от такой беды пресвятая Богородица! Ничего такого еще нет, а вы накликаете. Ведь все может обойтись, детишки ведь у мужа с женой должны рождаться!
— Ага, у мужа с женой, как же. Ладно, не бойся ты, дуреха. Шлюха ты дочка, слабая на передок. И забрюхатеешь неизбежно. Но то беда
Открытая диафрагма