Вот красавица в дорогом красном платье, тёмные волосы рассыпаны по плечам. Мгновение — кожа наливается густым тёмно-фиолетовым цветом, из волос выступают небольшие изогнутые рожки, а за спиной, показавшись в разрезе платья, медленно извивается тонкий хвост. Ещё мгновение — и передо мной уже полусгнивший труп. Серое лицо, запавшие глаза, в глубине которых, кажется, копошатся черви. Вокруг шеи — тёмный багровый след. Истлевшее, выцветшее платье, когда-то бывшее красным, висит на теле клочьями.
Потом снова красавица. Следом — фигуристое, хвостатое, рогатое создание с фиолетовой кожей, похожее на тех, кого ревнители чистоты без долгих раздумий записали бы в демоны. А я бы с выводами пока повременил. Посланница Небес, Ада или чего-нибудь ещё? Демон? Или, чем чёрт не шутит, одна из потомков тех самых сынов Божиих и дщерей человеческих, о которых так неохотно распространяется Писание? Нефилимова кровь за прошедшие тысячелетия могла породить и куда более причудливое потомство. Любопытно. Надо будет выяснить. И снова покойница. Бр-р-р. Первые два облика мне всё-таки нравятся куда больше.
Образы наслаивались один на другой так быстро, что от попытки уследить за ними начинало ломить глаза. Простолюдин у стены тихо застонал и сполз на брусчатку. Благодаря Vide Vera я безошибочно чувствовал: жив. Сильно ослабел, но жив.
Женщина посмотрела на меня. На этот раз без улыбки. И начала растворяться.
— Постой-ка, милашка. Не спеши ты так.
Я быстро выхватил из ножен мессер — короткий нож-меч аугсбургской работы — и резко провёл лезвием по пальцу. Выступила кровь; я стряхнул несколько капель на мокрый камень.
— Ne Effugias!
Воздух в переулке дёрнулся, будто я захлопнул невидимую дверь. Женщина замерла. На её лице впервые появилось настоящее удивление. А потом — злость. Она рванулась назад и не смогла. Ещё раз. По мостовой прошла мелкая дрожь. Я почувствовал, как заклятие сразу натянулось до предела. Слишком сильная. Она его разорвёт.
Вопрос только — через десять ударов сердца или через двадцать. Я бросился к ней. За спиной раздался голос Пьетро:
— Синьор?
Ещё шаг.
— Синьор, куда вы?..
И голос оборвался.
Для них я, должно быть, просто исчез.
Я обернулся. Пьетро и Маццо стояли у самого входа в переулок и беспомощно озирались. До меня было шагов десять, но они меня не видели.
Маццо уже повернулся к улице.
— Куда он делся?!
— Только что здесь был!
— Нам головы поотрывают, если с синьором хоть что-нибудь случится!
Я снова посмотрел на женщину. Она дёрнула рукой. По невидимой преграде прошла трещина — не настоящая, конечно, но я почувствовал её так ясно, будто рядом лопнуло стекло.
Ещё немного.
Драться с ней — затея пустая и бессмысленная. Вряд ли я вообще сумею её одолеть, а даже если и сумею — что мне даст такая победа? Зато ей, кажется, было нужно кое-что, что я мог дать. И я владел Силой. Меня она едва ли сумеет высосать так же быстро, как этого мужлана, валяющегося на мостовой.
Можно рискнуть. Пожалуй, только так и удастся заставить её перестать дурить и наконец заговорить со мной.
Оставалось ещё вынудить её задержаться в одном облике. Красавица — явная обманка. Покойница... возможно, в ней и было что-то истинное, но упаси меня святой Калоджеро, Господь Иисус и Госпожа Ашера от подобной истины.
Оставался третий вариант. Я дождался, когда образы вновь сменятся, шагнул вперёд и ухватил загадочную прелестницу за рожки.
Сначала — холод. Потом жар. А затем пальцы на мгновение онемели.
Она тут же перестала рваться из удерживающего заклятия и медленно подняла на меня глаза. Посмотрела, надо сказать, совсем недобро. Ладно, раз так, то надо действовать быстро.
Воспользовался ситуацией