Категории: Измена | Минет
Добавлен: 10.09.2026 в 03:37
его?
Внезапный вопрос застал меня врасплох. Я повернулась к Борису. Он смотрел на дорогу, но выражение его лица было серьёзным, сосредоточенным. Может, он уже готов написать? Это был бы лучший день. Сердце забилось быстрее.
— Да. Да. Адвокат сказал, что такой строгий приговор был потому, что вы поспособствовали. Если вы напишете обращение о смягчении, суд может пересмотреть дело.
— Ну да. Я приложил много усилий.
Он замолчал, обдумывая что-то. Пальцы барабанили по рулю.
— Ты любишь мужа?
Вопрос прозвучал просто, но от него повеяло холодом. Что он хочет услышать? Зачем он спрашивает?
— Конечно. Витя очень хороший. Это правда была случайность.
Я говорила искренне. Я действительно любила Витю. Он был отличным мужем и отцом, заботливым, внимательным, надёжным. Наша жизнь была спокойной и счастливой до того рокового дня. И то, что я делала сейчас с Борисом, не имело к любви никакого отношения. Это было другое. Грязное, стыдное, но отдельное.
Автомобиль свернул с трассы на просёлочную дорогу и остановился в тени больших деревьев. Мотор затих. В салоне стало тихо, только слышно было пение птиц за окном. Борис повернулся ко мне и посмотрел очень серьёзно.
— Знаешь, я уже близок к тому, чтобы написать эту бумажку. Давай договоримся. Мы уже с тобой прошли определённые рамки. Ты прекрасна и помогаешь мне смириться с потерей. Не откажи мне в ласке. Я уже с утра не могу сдержать себя. Очень хочется женской ласки.
Он говорил спокойно, рассудительно, словно предлагал деловую сделку. В его голосе не было угрозы, но был холодный расчёт. Он знал, что мне нужно. Знал, что я не откажусь.
— Но Борис, там Витя...
— Да, и скоро он может быть не там, а дома. Понимаешь?
Он умело манипулировал мной. Каждое его слово било точно в цель. Он давал мне надежду и тут же ставил условие. И я понимала, что у меня нет выбора. Вернее, выбор был, но оба варианта вели в ад. Отказаться - и потерять шанс на освобождение Вити. Согласиться - и потерять себя окончательно. Я посмотрела в его глаза и увидела в них не злость, не похоть даже, а какую-то тоскливую решимость. Он тоже страдал. Он тоже был жертвой. Но сейчас он стал моим палачом, а я его искуплением. Видя по моим глазам, что я согласна, он сказал:
— Давай здесь. Никто не видит. Мы с моей супругой в дороге частенько так останавливались.
Он откинул сиденье чуть назад, устраиваясь удобнее, и посмотрел на меня в ожидании. Я посмотрела на часы в машине. До встречи оставалось чуть меньше часа. Времени мало. Уговорить его не получится. Да и не хотелось уговаривать. Я хотела этого сама. Я наклонилась к его ширинке. Пальцы дрожали, но я заставила их работать. Медленно расстегнув молнию, я попыталась опустить его брюки, но у меня не очень это получилось. Тогда Борис сам приподнялся и спустил всё вместе с трусами. Наружу выпрыгнул его массивный член. Уже твёрдый, уже возбуждённый, с блестящей капелькой на головке.
Снова стало жарко внизу живота. Эта секундная пауза, не знаю, для чего она была нужна. Возможно, чтобы как-то показать, что я сомневаюсь, замаскировать своё желание ощутить во рту его член, а не резиновую копию. Но я знала правду. Я хотела этого. Я хотела чувствовать его живое тепло, его пульс, его вкус. Я наклонилась и взяла его в рот.
Да-а-а, это другое. Совсем другое. Чувствовать, как во рту оживает плоть от прикосновений языка. Как он пульсирует внутри, ласкаемый губами. Чувствовать вкус его выделений, солоноватых и терпких, и проглатывать их, наполняя себя этой влагой. Я полностью была
В плену