Пуговица поддалась легко. Юбка сползла по бёдрам и упала на пол. Под ней были простые чёрные хлопковые трусики — домашние, слегка растянутые, уже тёмные от влаги посередине. Сергей прижался лицом к ткани, вдохнул запах — тёплый, женский, чуть кисловатый от возбуждения. Провёл языком поверх, прямо по мокрому следу. Тамара дёрнулась и тихо всхлипнула.
— Мам... — хрипло сказал он, глядя снизу вверх. — Ты уже вся мокрая. Даже через трусики.
Он стянул трусики медленно, ведя пальцами по внутренней стороне бёдер. Ткань соскользнула, и он увидел её полностью — распухшие, блестящие от влаги половые губы, тёмный, набухший клитор. Сергей провёл пальцем между губ, раздвинул их и лизнул — глубоко, медленно, собирая языком всю скользкую влагу. Тамара вскрикнула и ухватилась за край стола. Он лизал её жадно, шумно, втягивая клитор в рот, проталкивая язык внутрь, пальцами раздвигая ягодицы. Она уже не сдерживалась — стонала в голос, двигала бёдрами ему навстречу, сама насаживалась на его язык.
— Хорошая... — бормотал он между движениями языка. — Такая мокрая... такая сладкая... я так долго хотел это...
Когда она уже дрожала на грани, он встал. Развернул её лицом к столу. Не грубо, но твёрдо. Руки легли на её бёдра, прижали животом к краю. Он прижался сзади — уже полностью твёрдый, член выпирал через джинсы. Медленно тёрся о её голые ягодицы, давая почувствовать тяжесть и жар. Рука забралась между ног, пальцы сразу нашли скользкую щель. Тамара была мокрая сильнее, чем он ожидал. Скользкая, горячая, готовая. Когда он вошёл двумя пальцами сразу, она подалась назад и тихо, протяжно застонала, уткнувшись лбом в собственное плечо. В голове у неё мелькнуло: «Это мой сын. Это Серёжа. Он трогает меня там... и мне хорошо. Боже, мне так хорошо...»
Он трахал её пальцами медленно, глубоко, сгибая их внутри, большим пальцем крутя по набухшему клитору. Другой рукой сжал её тяжёлую грудь, нашёл крупный сосок и сильно сжал, прокрутил. Тамара вскрикнула — коротко, сорвано — и начала двигаться навстречу, сама насаживаясь на его пальцы. Её бёдра дрожали. Внутри всё сжималось вокруг его пальцев горячими, влажными пульсациями.
— Хорошая... — тихо сказал он ей на ухо, голос уже хриплый. — Вот так. Не сдерживайся. Я чувствую, как ты мокрая. Как ты хочешь. Как твоя киска сосёт мои пальцы...
Она кончила первой. Резко. С дрожью, которая прошла от бёдер вверх по всему телу. С мокрыми, непристойными звуками его пальцев. С тихим, почти жалобным стоном, который она пыталась заглушить в своём плече. В момент оргазма у неё в голове было пусто — только белое, острое удовольствие и осознание, что это делает её сын. И что она не хочет, чтобы он останавливался.
Сергей не дал ей отойти. Развернул, посадил на край стола. Платье задралось выше, собравшись складками на животе. Он стянул с неё трусики полностью, медленно проведя пальцами по внутренней стороне бёдер, и бросил их на пол. Расстегнул свои джинсы, спустил вместе с бельём. Член выскочил тяжёлый, горячий, уже блестел на головке густой прозрачной смазкой, которая тянулась тонкой нитью. Он провёл головкой по её мокрой, раскрасневшейся щели — вверх-вниз, медленно, намеренно, размазывая её соки по всей длине, толкаясь между опухших губ, но каждый раз останавливаясь у самого входа. Тамара подалась вперёд, пытаясь насадиться сама, бёдра дрожали от напряжения.
— Серёжа... пожалуйста... — почти всхлипнула она. — Не мучай... войди...
Он приставил головку плотнее, раздвинул её пальцами и начал входить. Медленно. Сантиметр за сантиметром. Сначала только головка — тугая, горячая, она обхватила его плотно, и Тамара тихо застонала, чувствуя,
Ночное приключение в Крыму. часть 2