вниз. Её голые ягодицы тяжело покачивались при каждом шаге, а чёрные кружевные трусики проваливались между ними, обрисовывая всё слишком отчётливо. Длинные пепельные волосы скользили по голой спине. Ему было стыдно смотреть. И он смотрел. Не мог остановиться. Внутри всё сжималось от одной мысли: сейчас это правда случится. Он сам идёт за ней. Сам.
В ванной было просторно. Широкая чугунная ванна, зеркало во всю стену. Ирина включила горячую воду и щедро налила пены — густой запах сладкой ванили сразу заполнил воздух. Пар сделал комнату тяжёлой и влажной. Она повернулась к нему спиной, зацепила пальцами края трусиков и медленно, нарочно медленно стянула их вниз, наклоняясь. Ягодицы раздвинулись. На секунду он увидел всё — гладкую кожу, тёмную ложбинку, уже влажные, припухшие губы. Трусики упали на плитку.
Денис стоял, не дыша. Сердце колотилось так громко, что, казалось, она должна была его слышать. Он смотрел и понимал: черту он уже перешёл. Просто тем, что стоит здесь и не отводит глаз.
Ирина забралась в ванну. Пена закрыла её до пояса, но когда она откинулась на бортик, тяжёлые груди всплыли — мокрые, блестящие, с тёмно-розовыми твёрдыми сосками.
— Раздевайся, — приказала она спокойно, глядя на него сквозь пар.
Денис стянул футболку. Потом джинсы вместе с бельём. Член выскочил сразу — длинный, толстый, красный, весь блестящий от густого предэякулята, который уже стекал по стволу. Он стоял, не зная, куда деть руки, и чувствовал, как уши горят огнём. Ирина рассмеялась тихо, низко, без насмешки, но с явным, почти жадным любопытством.
— Ох... какой большой. Правда. Толстый, тяжёлый, уже весь мокрый. Иди сюда. Не прячь.
Она протянула руку, обхватила его ладонью — пальцы не сомкнулись полностью вокруг толстого ствола. Денис дёрнулся всем телом. Оргазм накрыл его почти мгновенно, без предупреждения. Густая белая струя ударила в кафельную стену с мокрым звуком. Он весь сжался от стыда, глаза защипало, в горле встал ком. Ему хотелось провалиться сквозь пол.
— Тише, — сказала Ирина, усаживая его в пену напротив себя. Она поцеловала его в лоб, потом в висок, потом легко прикусила мочку уха. — Это нормально. Ты просто слишком долго дрочил в одиночку и копил. Сейчас научишься не кончать через три секунды. Я не смеюсь. Мне нравится, как ты реагируешь.
Она намылила мочалку густой пеной и протянула ему.
— Мой меня. Везде. Медленно.
Денис начал с плеч, спустился к груди. Мочалка скользила, но вскоре он отложил её и стал водить ладонями по мокрым, тяжёлым грудям. Соски затвердели под пальцами ещё сильнее. Ирина выгнулась, взяла его за затылок обеими руками и грубо прижала лицо к одной груди так, что сосок сам оказался у него во рту.
— Соси. Не стесняйся. Вылизывай как следует. Я люблю, когда сильно.
Он обхватил тёмно-розовый сосок губами. Сначала осторожно, почти робко, потом жадно втянул его в рот, прикусил и начал сильно посасывать, проводя языком кругами вокруг твёрдой бусины. Сосок стал каменным. Ирина тихо застонала, запрокинула голову и сильнее вжала его лицо в грудь. Её пальцы вцепились в мокрые волосы Дениса, прижимая его плотнее, заставляя брать глубже. От каждого сильного всасывания по её телу пробегала сладкая, тяжёлая дрожь, стекая прямо в низ живота. Она чувствовала, как сосок пульсирует у него во рту, как он уже не просто пробует, а жадно работает языком и губами, будто хочет высосать из неё всё.
— Вот так... сильнее... — выдохнула она хрипло и провела ногтями по его затылку.
Потом она резко отстранилась, повернулась и встала на колени в воде, выставляя зад прямо к его лицу. Пена стекала по тяжёлым
Письмо Татьяны к Дмитрию