Он посмотрел. И вдруг понял, что имеет в виду Марина. Это был не просто секс. Это было занятие любовью в самом высоком смысле этого слова. В их движениях не было той животной спешки, того демонстративного разврата, что в другие дни. Они смотрели друг другу в глаза. Они улыбались. Они обменивались поцелуями — не театральными, а настоящими, долгими, прерываемыми только учащённым дыханием.
— Они любят друг друга, — прошептала Марина. — Это видно.
— А остальные? — спросил Андрей. — Все эти групповые сцены, смены партнёров...
— Может, это просто игра, — она наконец повернулась к нему. Её глаза блестели в полумраке, и в них читалось что-то, чего он раньше не видел. — А это — настоящая жизнь. Может, они умеют разделять. Секс для удовольствия — и секс для любви.
— Ты говоришь так, будто... понимаешь это.
— Я пытаюсь понять, — она придвинулась ближе, и её плечо коснулось его плеча. — Я смотрю на них и думаю: а мы так можем? Разделять?
— Ты хочешь?
Она не ответила сразу. В окне напротив мужчина ускорил темп, женщина выгнулась дугой, и даже без бинокля было видно, как её рот открывается в беззвучном крике. Они кончили вместе — это читалось в том, как их тела напряглись и замерли, а потом обмякли в объятиях друг друга.
— Я хочу понять, чего я хочу, — наконец сказала Марина. — Это странно. Двадцать два года я была уверена во всём. А теперь... теперь я ни в чём не уверена. Кроме одного.
— Чего?
— Что я люблю тебя, — она положила голову ему на плечо. — И что я хочу попробовать... что-то новое. С тобой. Только с тобой.
Андрей обнял её, чувствуя, как колотится её сердце — или, может быть, его собственное.
В пятницу вечером они, как обычно, устроились на диване. Свет не зажигали — только далёкие огни города и янтарный прямоугольник напротив служили декорациями. Марина принесла плед и бутылку красного, Андрей разлил вино по бокалам. Сегодня в окне напротив горела только одна комната, и там была одна пара — мужчина и женщина, которых они уже видели раньше: стройный, с кошачьей пластикой, и та самая длинноволосая, что казалась центром всех композиций в первую субботу.
— Смотри, они одни, — прошептала Марина, поджимая ноги и приваливаясь плечом к Андрею. — Может, сегодня будет что-то... личное.
Андрей молча кивнул. Сцена действительно отличалась от предыдущих. Здесь не было ни показной театральности, ни демонстративного разврата. Мужчина стоял у окна, полностью обнажённый, и смотрел на женщину, которая медленно подходила к нему в коротком шёлковом халатике. Она двигалась не спеша, чуть покачивая бёдрами, но не наигранно, а с той естественной грацией, какая бывает, когда женщина точно знает, что её хотят.
— Как он на неё смотрит, — выдохнула Марина. Её ладонь скользнула по бедру Андрея. — Будто впервые видит. Хотя наверняка трахает не первый раз.
— Ты так уверена?
— Посмотри на его руки. Видишь, он не хватает её сразу. Ждёт. Даёт ей подойти самой. Это уважение. Или игра. Но красивая игра.
Женщина приблизилась вплотную, положила ладони ему на грудь и что-то сказала — губы зашевелились, и по движению бровей было понятно, что она спрашивает. Мужчина улыбнулся, взял её за запястья и отвёл руки в стороны, словно приглашая рассмотреть её всю. Затем рывком развязал пояс её халата, и шёлк упал к ногам.
— Ого, — тихо прокомментировала Марина. — А он умеет обращаться с женщинами. Не церемонится.
Андрей отхлебнул вина. Его собственное возбуждение уже давало
Северное сияние или старинный рецепт спермы северного оленя