чавкающим звуком, который Андрей почти слышал через разделяющие их стёкла. Её лицо покраснело, по щекам текли слёзы пополам с тушью, но она не отстранялась, а наоборот — подавалась навстречу, насаживаясь ртом на его член с жадностью, граничащей с исступлением.
В какой-то момент мужчины синхронно замедлились. Они переглянулись — и Андрей впервые увидел то, что заставило его затаить дыхание. Высокий, не выходя из её рта, протянул руку и коснулся плеча стройного. Тот повернул голову, их взгляды встретились, и высокий что-то тихо сказал — по губам не разобрать, но уголок его рта дрогнул в усмешке. Стройный улыбнулся в ответ, и их пальцы на мгновение переплелись на животе женщины — случайно или нет, Андрей не понял. Но самого касания было достаточно, чтобы у него пересохло в горле. Мужчины касались друг друга. Не в порыве страсти, не в пароксизме похоти — а так, между делом, как касаются давние любовники. Это длилось лишь секунду, но Андрей успел заметить, как напряглись их предплечья, как скользнули взгляды — быстрый, понимающий, лишённый всякого смущения. А затем они снова сосредоточились на женщине, будто ничего не произошло.
Андрей медленно опустил бинокль. Сердце билось так сильно, что шум крови отдавался в ушах. Ему вдруг стало жарко и холодно одновременно. Всё происходящее выходило далеко за рамки того, что он привык считать нормальным. И при этом — он не мог этого отрицать — его член стоял так, что было больно.
Марина сразу заметила, как изменилось его лицо, и тихо спросила:
— Ты видел? Они... только что касались друг друга. Это было совсем не похоже на случайное прикосновение. Между ними чувствовалось полное доверие.
Андрей молча кивнул, не в силах подобрать слова. Он снова поднёс бинокль к глазам. Тем временем происходящее в квартире напротив подходило к завершению. Стройный ускорился — теперь он входил в женщину резко, глубоко, с оттяжкой, и при каждом толчке её тело сотрясалось. Высокий, наоборот, почти вышел из её рта, позволяя ей дышать, и она, судорожно втягивая воздух, облизывала его головку быстрыми, короткими движениями языка. Её рука скользнула вниз, к собственной промежности, и пальцы начали быстро-быстро тереть клитор, размазывая влагу. Андрей видел, как сокращаются мышцы её живота, как поджимаются пальцы на ногах.
— Она кончает, — выдохнула Марина, снова завладев биноклем. — О господи, как сильно... у неё всё трясётся. И он тоже — стройный... он кончает в неё. Я вижу, как его член пульсирует, как сперма вытекает, когда он выходит... целые сгустки. А высокий... он вытащил член и дрочит себе на лицо. Она открыла рот, ловит... Боже, ей на губы, на щёки, на глаза... Она даже не жмурится. Улыбается.
Марина опустила бинокль и прижала руку к груди, будто пытаясь унять сердцебиение. Её лицо пылало. Андрей осторожно забрал у неё прибор и отложил в сторону. Несколько секунд они молчали. Тишина казалась непривычно тяжёлой.
— Ты хотел бы попробовать? — вдруг спросила Марина, не глядя на него. Голос её звучал глухо и серьёзно.
— Что попробовать? — он сделал вид, что не понял, хотя прекрасно понял.
— То, что они делают. Быть втроём. Или... — она запнулась, — позволить себе не думать о границах. Хотя бы на один вечер.
Ответ не приходил сразу. Несколько секунд никто из них не произнёс ни слова. Андрей чувствовал, как сердце колотится где-то в горле.
— Не знаю, — ответил он после долгой паузы. — А ты?
— Не знаю, — честно призналась Марина после паузы. В её голосе слышалось скорее сомнение, чем решимость. — Но я думаю об этом. Часто
Трое в одной лодке