сжимает его, словно желая слиться с членом сына в единое целое. Он сделал ещё одно резкое движение, входя полностью, и она вскрикнула, тело мамы выгнулось, а грудь прижалась к его груди. — Ох, Дима! — выкрикнула она, её голос дрожал от удовольствия. Он начал двигаться, сначала медленно, чувствуя каждый сантиметр горячих стенок, а затем быстрее, его толчки стали глубже, ритмичнее. Хлюпающие звуки смазки смешивались с их стонами, наполняя парилку.
— Мам… Ольга… ты такая… охрененная, — хрипел он, его руки сжимали её бёдра, притягивая её ближе с каждым толчком. Её ноги обхватили его талию, позволяя ему входить ещё глубже, и он чувствовал, как её киска пульсирует, сжимая член всё сильнее и хаотичнее. Её стоны становились громче, почти криками, и Дима видел, как лицо матери искажается от удовольствия, как её губы приоткрываются, а глаза закатываются. — Да, сынок… еби меня… еби свою мать! — выкрикнула она, и эти слова, такие грязные и такие желанные, подстегнули его.
Он ускорил темп, его член врывался в неё, каждый толчок посылал волны жара по всему телу. Её киска была горячей, влажной, и смазка делала каждое движение гладким, но тугим, как будто она была создана именно для него. Дима наклонился, его губы нашли её, и они снова слились в жадном поцелуе, их языки сплелись, а стоны сливались в один. Он чувствовал, как её тело напрягается, как её бёдра дрожат, и понял, что она близко. — Ольга… мам… ты кончишь? — хрипло спросил он, его голос дрожал от напряжения.
— Да… Дима… сейчас… — простонала она, её ногти впились в спину, оставляя красные следы. Её киска сжалась вокруг его члена, и она закричала, тело сотряслось в оргазме, волны которого Дима чувствовал через сжимающиеся стенки вокруг члена. Это было слишком. — Мам… я кончаю! — выкрикнул он, его яйца сжались, член запульсировал, и парень начал изливаться в неё, горячие струи спермы заполняли киску, смешиваясь с её влагой. Он толкался ещё несколько раз, выплёскивая всё до последней капли, а она стонала, принимая без остатка, её тело дрожало под ним.
Когда оргазм отступил, они замерли, тяжело дыша, их тела всё ещё прижимались друг к другу. Дима медленно вышел из неё, чувствуя, как их смешанные соки стекают по её бёдрам. Он посмотрел на неё — его мать, его Ольга — и увидел в её глазах не только похоть, но и что-то тёплое, нежное. — Димочка, сынок… это было… невероятно, — прошептала она, её голос был слабым, но полным удовлетворения.
Этюд в розовых тонах