Прямо сейчас в самые опасные дни. И Саша смотрит. И я... я чувствую, как меня заполняют. И мне стыдно. И мне хорошо. И я не хочу, чтобы он выходил.*
Семеныч ещё несколько раз медленно двинул, выдавливая остатки, и только потом вышел. Из раскрытой, припухшей дырки сразу потекла густая белая струйка. Он провёл пальцем, собрал немного и показал Саше.
— Полная, — сказал просто. — Как просил. До самого дна.
Саша кивнул. Голос был хриплый, но ровный:
— Знаю.
Саша не дал ей даже выдохнуть. Как только Семеныч вышел из неё, он уже был рядом — резко развернул Аню на спину, закинул её ноги себе на плечи и одним жёстким толчком вошёл в ещё раскрытую, залитую чужим семенем пизду. Аня вскрикнула — коротко, сорвано. Внутри было скользко, горячо, слишком полно, и от этого каждый сантиметр ощущался острее.
Семеныч не ушёл. Он просто отошёл к креслу, сел, расстегнул ремень и спокойно начал дрочить, глядя на них. Толстый, блестящий от её соков член медленно ходил в его кулаке.
Саша ебал жену жёстко, почти зло, но собственнически. Каждый толчок был тяжёлым, глубоким, выталкивающим чужую сперму. Белые густые струйки текли по её ягодицам и вниз, на простыню. Он смотрел ей прямо в глаза и говорил тихо, грязно, почти рыча:
— Чувствуешь? Чувствуешь, как я тебя ебу? Как чужое вытекает, а моё входит? Твоя пизда уже вся разъебана после него... мягкая, скользкая, как сучья. И всё равно она моя. Скажи.
Аня всхлипнула, цепляясь за его плечи. Голос дрожал:
— Твоя... Саш... твоя...
— Громче, — приказал он, ускоряясь. — Скажи, чья ты пизда, когда тебя только что натянули и залили. Скажи, кому она принадлежит, даже когда в ней чужое семя.
— Тебе... — простонала она, выгибаясь. — Только тебе... даже сейчас...
Саша наклонился, сжал её горло ладонью — не сильно, просто держал — и трахал ещё жёстче, короткими, тяжёлыми ударами в самую глубину. Мокрые шлепки звучали по всему номеру. Он говорил ей прямо в губы, почти целуя:
— Смотри, как ты течёшь. Смотри, как из тебя прёт его сперма, пока я тебя ебу. Тебе нравится, да? Нравится, когда муж ебет тебя сразу после него? Когда чувствует, какая ты растянутая и грязная?
Аня кивала, уже не в силах говорить связно, бёдра сами подавались навстречу каждому толчку. Внутри у неё всё горело сильнее, чем минуту назад. Мысли рвались: *С Семенычем было глубоко... грязно... но сейчас... сейчас Саша... он злее... он знает меня... он трахает меня так, будто хочет выжечь из меня чужое... и от этого я кончаю сильнее... намного сильнее...*
Оргазм накрыл её внезапно и жестоко. Она выгнулась дугой, впилась ногтями Саше в спину и закричала — громко, почти всхлипывая, сжимаясь вокруг него такими сильными спазмами, что он на секунду остановился, тяжело дыша. Это было сильнее, чем с Семенычем. Глубже. Личнее. Она кончала долго, дрожа всем телом, пока из неё продолжало вытекать чужое семя под ударами мужа.
Семеныч смотрел, медленно дроча, и усмехнулся.
— Ну вот, — сказал он спокойно, почти лениво. — Кто последний— тот и папа. Запомни, Санёк.
Саша не ответил. Он только рыкнул и начал двигаться снова — ещё жёстче, ещё глубже, глядя жене в мокрые глаза.
Аня кивнула, уже снова на грани.
— Саш... кончи в меня... пожалуйста... сильно...
Он ускорился. Последние толчки были почти жестокими — до упора, до мокрых шлепков, до того, что Аня снова начала стонать сорванным голосом. Саша вжался в неё всем телом, зарычал низко и начал кончать — густо, долго, пульсируя глубоко, добавляя свою сперму к той, что ещё оставалась внутри.
Груповой секс с женой это супер