Я помедлил, потом медленно повернулся. Большие руки Маркуса легли на бёдра, потом скользнули ниже, открыто обхватывая и сжимая мягкие толстые ягодицы сквозь джинсы. Он дал одной резкий маленький шлепок, от которого я подпрыгнул.
— Ммм. Всё ещё мягкая. Всё ещё жирная. Не слишком её вчера разрушил, не волнуйся. Сегодня будем полегче. — Хотя, глядя на эту трясущуюся попку я могу передумать...
Я сглотнул, член уже против воли начинал наливаться. Маркус прошёл мимо, плюхнулся на чёрный кожаный диван и зацепил большими пальцами пояс шорт. Одним плавным движением спустил их. Член выскочил — уже наполовину твёрдый, толстый, тёмно-коричневый, светлая головка всё ещё блестела после недавнего мытья, тяжёлые яйца покоились на коже. Он отбросил шорты ногой и широко развёл бёдра, вся его крепкая тяжесть откинулась, будто король на троне.
— Чего ждёшь? Встань на колени.
Ноги двинулись раньше, чем мозг успел догнать. Я опустился на пол между его ног, ковёр жёсткий под мягкими коленями. Вблизи снова ударил его запах — лёгкий мускус, чистая мужественность. Рот наполнился слюной, даже пока живот скручивало от стыда. Часть меня — та, что прокручивала прошлую ночь бесконечной петлёй, — хотела, чтобы этот чёрный член снова растянул губы. Хотела его тяжести на языке. Хотела, чтобы мне говорили «хорошая девочка», пока я давился им.
Маркус смотрел на моё лицо, видел, как глаза снова и снова скользят к толстому стволу, лежащему на бедре, как язык без разрешения высовывается смочить губы. Он усмехнулся.
— Но сначала... попроси меня об этом.
Слова застряли в горле. Я смотрел снизу вверх, щёки пылали.
— Пожалуйста...
— Пожалуйста что? Используй слова, мягкий мальчик. Скажи, чего хочет этот красивый рот.
Я на секунду закрыл глаза. Унижение было таким густым, что едва дышал.
— Пожалуйста... позволь мне пососать твой член. Пожалуйста, Маркус.
— Недостаточно. — Он поднял одну босую ногу и твёрдо поставил подошву на мою мягкую грудь, прямо поверх одной из пухлых припухлостей. — Сначала пососи пальцы. Покажи, что готов к члену. Сделай их хорошенько мокрыми, как хорошая маленькая девочка.
Я наклонился, сердце колотилось. Широкая тёмная подошва заполнила зрение — тёплая, чистая, слегка пахнущая мылом и кожей. Я открыл рот и взял большой палец между губ, крутя языком вокруг, как он учил вчера. Маркус одобрительно вздохнул, вводя второй палец рядом с первым, шире растягивая мягкие розовые губы.
— Вот так. Посмотри на себя. Мягкий белый мальчик на коленях, сосущий чёрные пальцы ног, будто это лучшее, что он когда-либо пробовал. Ты для этого создан, не так ли?
Я всхлипнул вокруг пальцев, щёки впали, пока сосал. Слюна собиралась в уголках рта. Маленький член был уже полностью твёрдым, застрявший и подтекающий в джинсах. Маркус сменил ноги, заставляя меня тщательно намочить каждый толстый палец, каждую тёплую подушечку, пока медленно гладил свой твердеющий член надо мной.
Когда обе ступни блестели и были мокрыми, он оттянул их и поставил по обе стороны от моих коленей.
— Теперь яйца. Лижи. Сделай их промокшими.
Я пододвинулся на коленях, руки упёрлись в его крепкие бёдра. Тяжёлые яйца свисали низко и полные. Я провёл языком по тёплой морщинистой коже, пробуя чистый мускус, потом втянул одно в рот, как он показал. Маркус застонал, рука работала стволом медленными движениями, пока я ему поклонялся.
— Бля да... хорошая девочка. Теперь член. Открой.
На этот раз мне не нужно было говорить дважды. Я поднялся выше на коленях, обхватил мягкой рукой толстое основание и взял покрасневшую головку в рот. Вкус его — солоноватый заливал язык. Я втянул щёки и опустился, беря столько, сколько мог, тихо давясь, когда
доброе утро дорогая