горячей киске и начала лихорадочно лизать, работая языком уверенно и настойчиво, вылизывая каждую складку. — О-о-х... — вырвался у Айнуры стон, и она, зацепившись пальцами в рыжие волосы Катьки, начала подмахивать бедрами, вдавливая лицо женщины глубже в себя.
Женька тем временем присела на край кровати, наблюдая за ними с ухмылкой, и начала снимать с себя одежду. Катька, не отрываясь от сладкого лакомства, махнула рукой в сторону тумбочки. — Там, в ящике, — прохрипела она, делая паузу, чтобы перевести дух.
Айнура, дрожа от нахлынувшего возбуждения, открыла ящик. Там лежал черный кожаный страпон с массивным фаллосом. Катька отползла чуть назад, глядя на Айнуру снизу вверх с выражением полного подчинения и мольбы. — Надень. Трахай нас, — прошептала она.
Айнура почувствовала прилив неведомой ей ранее власти. Она быстро расстегнула пряжки, закрепила искусственный член на своих бедрах. Он стоял торчком, массивный и требовательный. Катька тут же развернулась к ней попой, подняв юбку и раздвинув ягодицы руками, обнажая свою влажную щель. Айнура, не задумываясь, навалилась на нее, введя резиновый конец одним резким движением. Рыжая взвыла от удовольствия, упираясь лбом в ковер. Айнура двигалась жестко, глубоко, чувствуя, как Катька под ней поддается, разрываясь от экстаза.
Потом Айнура обернулась к Женьке. Та уже была полностью голая, лежа на спине, разведя ноги в стороны, и манила ее пальцем, блестящим от влаги. — Я тоже хочу, — простонала Женька.
Айнура вытащила страпон из Катьки, и тут же вонзила его в Женьку. Та охнула, обвивая ногами талию Айнуры. Теперь Айнура была в центре этого безумия, она управляла ими, она трахала их обеих, наслаждаясь их стонами и покорностью. Это был финал ее превращения. Она больше не была той скромной девочкой, что боялась родителей. Она была хозяйкой этого мира, где желания были грязными, а запреты — несуществующими.
***
Прошел год. Тяжелое, расшитое жемчугом и золотыми нитями свадебное платье с шелестом скользило по бедрам Айнуры и падало на дорогой персидский ковер, оставляя девушку абсолютно голой перед мужем. Гимбат, которого ей выбрали родители, стоял в паре шагов, не сводя с неё жадных глаз. Он был на десять лет старше, сын очень богатого человека, привыкший, что всё в этом мире принадлежит ему, включая молодую, послушную жену.
За окнами еще не стих шум грандиозной свадьбы на триста человек, но здесь, в их просторной супружеской спальне, было тихо. Айнуру разбирал нервный, истерический смех, который она с трудом глотала, опустив глаза. Все гости, все родственники, строгие тети и почтенные дядюшки считали её образцом скромности, невинным восточным цветочком, которую выдали замуж за достойного человека. Если бы они знали, какие картины крутились у неё в голове.
Вместо благочестивых мыслей о семейной жизни Айнура видела свой девичник. Тогда Женька и Катька, эти две похотливые шлюхи, положили её на огромную кровать и вылили на её тело банку густого, липкого меда. Айнура до сих пор помнила ощущение сладкой липкости на сосках и внизу живота, когда их языки, грубые и горячие, слизывали золотистую нектар с её кожи. Они не пропустили ни сантиметра, вылизывая её клитор и анус, пока Айнура не дрожала в конвульсиях.
Но это было только начало. Вспоминая, как она потом трахала их толстыми свечами в анал одновременно, Айнура почувствовала, как по спине пробежал мороз, а между ног резко увлажнилось. Она помнила, как вставила две свечи в Женьку и Катьку, и те визжали от удовольствия, дергаясь под её рукой, их дырки жадно втягивали воск. А потом Женя, всегда инициативная, привела в номер Костю и Степана — тех самых парней с пляжа, которые год
сладкая ночь