вошёл полностью, они оба замерли. Данил лежал на её спине, тяжёлый, горячий, и просто дышал ей в шею. Настя чувствовала его внутри до самого основания — плотно, заполняюще, почти невыносимо интимно.
Потом он начал двигаться. Глубоко, размеренно, с каждым толчком входя до конца. Настя сама стала подаваться назад навстречу. Тихие, влажные стоны вырывались из горла и тонули в подушке. Звуки были низкие, срывающиеся, особенно когда он толкался особенно глубоко. Данил дотянулся рукой под неё, нашёл набухший, чувствительный клитор и начал кружить пальцами в том же медленном ритме.
Третий оргазм накрыл её внезапно и сильно. Тело затряслось крупной дрожью, внутренние мышцы резко сжались вокруг него. Настя протяжно, почти жалобно выдохнула его имя в простыню — голос дрожал, срывался. Она чувствовала, как волны удовольствия проходят одна за другой, долгие, глубокие, оставляя после себя приятную слабость во всём теле.
Данил кончил следом. Глухие, рваные толчки, низкий рык ей в затылок, тело напряглось и задрожало. Горячая пульсация внутри ощущалась очень отчётливо — долго, сильно. Он не вышел сразу. Лежал на ней, тяжёлый, мокрый от пота, целуя мокрые волосы на затылке. Дыхание постепенно становилось ровнее.
— Это было... слишком, — хрипло начал он через минуту. — Я не планировал...
— Не надо, — тихо перебила Настя. Голос был сорванный, усталый. — Просто останься. Ещё немного. Пожалуйста.
Он молча кивнул и прижал её сильнее. За окном всё ещё шёл дождь. В квартире было тихо. Только их дыхание и редкие тяжёлые капли, стучащие по подоконнику.
Я-тёлка