бесшумно приблизилась к Юле, схватила её за волосы, заставляя закинуть голову назад, и впилась в её губы долгим, властным и сокрушительным поцелуем. Лилит выпила остатки её сил, а затем мощным толчком впустила обратно свою темную энергию, мгновенно превращая мысли ведьмы в пылающий хаос.
Не давая Юле опомниться, Лилит перехватила Свету и силой прижала её губы к губам стонущей подруги, заставляя ведьм делиться этим демоническим жаром друг с другом. Разум обеих девушек окончательно поплыл, растворяясь в нахлынувшем экстазе.
Когда они были полностью дезориентированы, Лилит достала две плотные латексные маски-капюшоны. Одним уверенным движением она натянула их на головы Юли и Светы. Черный латекс плотно облепил их лица, оставляя лишь узкие прорези для дыхания. Мир вокруг ведьм снова погрузился в абсолютную темноту, тишину и изоляцию. Теперь они могли чувствовать только тепло тел друг друга сквозь кружевную ленту и слышать собственное прерывистое дыхание.
Лилит ласково провела когтями по латексным щекам обеих пленниц, развернулась и направилась к выходу.
— Отдыхайте, девочки, — раздался у двери её бархатный, уходящий в темноту голос. — Завтра вас ждет очень много хорошего и прекрасного.
Замок на тяжелой двери защелкнулся, оставляя ведьм в их безмолвном, чувственном плену.
Утро началось без предисловий. Тяжелая дверь подвала скрипнула, и в комнату вошла Лилит. Её движения были быстрыми, а взгляд — холодным и решительным. Она проигнорировала Юлю и сразу подошла к Свете. На этот раз её поцелуй не имел ничего общего с прежней лаской: он был агрессивным, глубоким, почти яростным. Лилит резко, до предела вытянула жизненные силы из ведьмы, а затем одним мощным толчком вдохнула их обратно, смешав со своим демоническим жаром.
Закончив, Лилит сорвала латексные маски с обеих пленниц. Едва свет коснулся лица Светы, Юля содрогнулась: её подруга слабо, блаженно улыбалась, глядя куда-то в пустоту затуманенным, абсолютно покорным взором. Демонесса щелкнула замками, освобождая руки Светы от потолочных цепей, но оставила тяжелые кожаные манжеты на её запястьях.
— А теперь, дорогая Света, я хочу, чтобы ты встала на колени, — прозвучал ледяной приказ.
Света, пошатываясь, послушно опустилась на каменный пол.
— Прекрасно. А теперь — на четвереньки.
Ведьма беспрекословно подчинилась, выгибая спину перед своей госпожой.
— Умница. Давай примерим это, — Лилит достала из кармана широкий черный ошейник из лакированной кожи и застегнула его на шее Светы. — А теперь, Светочка, сделай шаг назад, выйди за пределы магического чертежа и попробуй сотворить свое любимое заклинание.
Света послушно отползла в сторону, пересекая черту контура. Она подняла дрожащую руку, пытаясь собрать в пальцах привычную искру магии, но воздух вокруг нее даже не дрогнул. Заклинание сорвалось, не успев начаться. Юля в ужасе приоткрыла рот, глядя на беспомощность подруги.
— О, Юлечка, видишь это? — Лилит удовлетворенно рассмеялась, погладив Свету по голове. — Этот ошейник полностью лишает магии вне зависимости от чертежей. Но это еще не всё. С внутренней стороны в него встроены крошечные, едва заметные иголочки. Они будут непрерывно, нежно покалывать и ласкать шею твоей подруги, удерживая её в состоянии постоянного, изнуряющего возбуждения. А вот магия к ней уже не вернется.
Лилит на мгновение вышла из комнаты, оставив Свету стоять на четвереньках в центре подвала. Когда Первородная вернулась, в её руках была глубокая металлическая миска с водой. Она с глухим стуком поставила её прямо перед лицом ведьмы.
— Лакай, — коротко скомандовала Лилит.
И Света, потеряв последние крупицы человеческого достоинства, опустила лицо к миске и начала жадно, послушно лакать воду, словно дрессированная собачонка. Глядя на это унижение, Юля не выдержала — по её щекам покатились горячие, горькие слезы.
Няня моего брата