Член уперся в корень языка, Лена поперхнулась, судорожно дернулась, но чужая тяжелая рука держала намертво.
— Тихо, тихо, — приговаривал он. — Дыши носом. Расслабь горло. Ты же хочешь быть хорошей армянской соской? Соски не давятся. Соски глотают до конца.
Лена заставила себя расслабиться. Она глубоко вдохнула через нос и позволила члену скользнуть глубже. Головка прошла в горло, и на мгновение ей показалось, что она сейчас задохнётся. Но она справилась. Она приняла его целиком — до самого основания, до лобковых волос, которые щекотали ей нос.
— Во, мать твою, — выдохнул Армен, зажмурившись от кайфа. — Как влитой. Чистая шалава, одно слово. Послушная сучка.
Ашот отпустил её голову, и Лена начала двигаться сама — вбирать член до основания и выпускать обратно, оставляя на нём влажные дорожки слюны. С губ срывались влажные, чавкающие звуки — неприличные, громкие, но ей уже было всё равно. Она хотела довести его до конца. Хотела почувствовать его сперму во рту. Хотела проглотить её — всю, до последней капли.
— Эта шлюшка хочет насосаться членов, — комментировал Ашот, глядя на неё сверху вниз. — Смотри, как старается. Как будто от этого зависит её жизнь.
— Может, и зависит, — Армен дышал всё тяжелее. — Может, она только сейчас поняла, зачем родилась. Не для офиса. Не для плиты. Для этого. Для члена во рту. Для спермы на языке. Для того, чтобы её называли шлюхой и соской.
— Да, — выдохнула Лена, на секунду оторвавшись от члена, — да, я шлюха! Я армянская соска! Трахайте мой рот!
И она снова вобрала член в рот — на этот раз с такой силой, что Армен застонал.
— Получай, — прорычал он, и его пальцы впились в её затылок. — Получай, шлюха!
Армен сорвался на хрип и вбился в нее до упора, выбрасывая первую порцию жгучей, горьковатой спермы прямо в горло. Лена закашлялась, слезы брызнули из глаз, но он держал ее за волосы, не давая отпрянуть. Пришлось сглатывать — раз, второй, чувствуя, как липкая белая жижа течет по пищеводу, оседая внутри. Вкус был... специфическим. Горьковатым, с ореховым оттенком, с лёгкой кислинкой — вкус коньяка, который мужчина пил весь день, смешанный с его собственной, уникальной биохимией. Это был вкус Армена. И она запомнила его. Выучила. Приняла.
— Всю, — скомандовал Армен, всё ещё держа её за голову. — Высоси всё до капли. Не оставляй ничего.
Лена послушно облизала головку, собрала языком остатки спермы с уздечки, провела губами по всей длине ствола, убирая последние следы. Член Армена, всё ещё твёрдый, блестел от её слюны. Она отстранилась и подняла на него глаза — затуманенные, пьяные, полные странной, извращённой преданности.
— Вот, — Армен усмехнулся, — уже привыкаешь глотать дары Арарата. Ещё пара таких выходных — и будешь просить добавки.
— Я уже прошу, — прошептала Лена.
Армен застегнул шорты и отошёл к стене, уступая место Ашоту. Тот уже освободил свой член — огромный, массивный, с багровой головкой, — и теперь стоял перед Леной, глядя на неё сверху вниз.
Ну чо, подстилка, — ухмыльнулся Ашот, расстегивая ремень. — Теперь моя вахта. Потянешь такого кабана?
Лена молча переключилась на него. Этот член оказался тяжелее, толще, упрямей, требуя совсем другой сноровки. Он был другим, чем у Армена — длиннее, толще, и требовал совсем другой техники. Она начала медленно, пытаясь привыкнуть к его размерам, но Ашот не был терпелив. Он положил ладонь ей на затылок и с силой притянул к себе.
Мои развлечения.