теперь они были не на диком пляже, а в машине, припаркованной у её собственного подъезда. Где-то наверху была её квартира — та самая, где они с мужем прожили пять лет. Где-то через час сюда должен был вернуться Максим. А она сидела без трусов в машине с армянами и уже умоляла, чтобы её трахнули.
— Вот так, — Армен разглядывал её с таким откровенным, хозяйским удовольствием, будто оценивал породистую кобылу. — Уже лучше. Голая, мокрая, без белья. Как мы любим. А теперь иди ко мне.
Он протянул руку и резко, без предупреждения, притянул Лену к себе. Она ахнула, упав грудью на его рубашку, ощутив жар чужого тела и грубую ткань на сосках. Его пальцы тут же скользнули вниз, к лобку, и она замерла, перестав дышать. Армен не спешил — раздвинул её половые губы медленно, почти лениво, и в тишине салона раздался этот постыдный, смачный хлюпающий звук — словно в масло вошли. Лена тихо всхлипнула, спрятав лицо у него на плече. Внутри всё уже пылало, и каждое движение его пальца отзывалось электрической вспышкой в клиторе.
— Ого, — тут же оживился Ашот с переднего сиденья. — Что там у нас?
— Тут у нас озеро, — Армен вытащил палец и поднёс к лицу — тот блестел, был весь покрыт густой, прозрачной смазкой, и с него свисала длинная тягучая ниточка. — Смотри. Она даже мокрее, чем в прошлый раз. Течёт, как сучка во время течки. Неделю не трахалась и уже натекла на целый таз. Ты только понюхай, — он сунул палец Ашоту, и тот, ухмыльнувшись, втянул запах.
— Пахнет, как готовая дырка, — довольно констатировал Ашот. — Я же говорил: русские шлюхи не могут без армянских членов. Привыкают. Как к наркотику. Без дозы уже ломка.
Лена слышала это, и щёки пылали огнём. Но стыд плавился в той же топке, что и возбуждение. Она вдруг с пугающей ясностью поняла: да, её тело больше не принадлежит ни ей, ни мужу. Оно принадлежит этим трём самцам, и каждая клеточка тянется к ним, как цветок к солнцу. Без них — пустота и пресные ночи с дежурным супружеским сексом. С ними — она живая, истекающая соком, настоящая.
— Это правда, Лена? — Армен вернулся к ней и снова запустил палец внутрь, на этот раз глубже, до самого предела, почти касаясь матки. — Ты привыкла к нам? Твой муж тебя не удовлетворяет? Его маленький русский член не достаёт туда, куда достаём мы?
Его палец начал двигаться внутри — то сгибаясь, то вращаясь, и Лена застонала в голос, чувствуя, как стенки сжимаются вокруг него, как тело само насаживается на эту наглую руку. С губ сорвался какой-то нечленораздельный, жалобный звук.
— Я... — она всхлипнула, когда он задел особенно чувствительную точку, — Да. Да, я привыкла. Муж... он хороший. Добрый. Заботливый. Но он... не вы. С ним я кончаю раз в месяц, а с вами... с вами я кончила за день больше, чем за пять лет брака.
— Не мы, — кивнул Армен, вытаскивая палец с очередным мокрым чмоканьем. — Вот именно. Твой муж — хороший парень. Но он не умеет трахать свою жену так, как это делают армяне. Ты наша. Твоя дырка, твой рот, твоя задница — всё наше. Ты поняла?
— Да... — прошептала она, и в этом "да" было смирение и абсолютное согласие.
Он расстегнул брюки, и его член вырвался наружу — длинный, с красивой розовой головкой, уже блестящей от смазки. Лена уставилась на него, не в силах отвести взгляд.
Эксклюзивное заведение