лицо в изгибе шеи Армена. Она всё ещё приходила в себя, но каждое их слово отдавалось горячей волной внизу живота. Они говорили о ней так, будто её здесь нет, обсуждали, как породистую суку на случке. И от этого унижения её вагина вновь предательски сжалась, выжав из Армена короткий смешок.
— Ладно, хватит нежностей, — скомандовал он, похлопав её по заду. — Слезай. Покажи, что ты помнишь, как сосать армянский леденец.
Лена медленно, с искренним сожалением, приподнялась. Член вышел из неё с влажным, смачным звуком, и она тут же почувствовала, как внутри стало пусто и холодно. Но времени скучать не было. Она послушно опустилась на колени в узком пространстве между сиденьями. Член Армена стоял перед ней — весь блестящий от её соков, с набухшей багровой головкой, длинный и властный.
Она не стала сразу брать его в рот. Вместо этого наклонилась ниже и, высунув язык, провела по всей длине ствола — от самого основания до головки, собирая собственную смазку. Солоноватый вкус собственного возбуждения смешался с терпким мужским вкусом. Армен одобрительно заурчал. Потом она опустилась ещё ниже, взяла в ладонь тяжёлую мошонку и стала покрывать её мелкими, влажными поцелуями. Яйца были горячими, тугими, кожа на них чуть сморщилась. Лена с усердием вылизывала каждое яичко по очереди, втягивала нежную кожу в рот, обводила языком, чувствуя, как Армен вздрагивает и запускает пальцы в её волосы.
— Вот это девочка, — прохрипел он. — Вспомнила науку. Не только член, но и всё хозяйство облизать.
— Мужу такое делала? — поинтересовался Ашот, снова обернувшись. — Или это только для нас, избранных?
Лена не могла ответить — рот был занят. Но она отрицательно покачала головой, не отрываясь от вылизывания мошонки. Это было только для них. Её мужу такое и не снилось.
— Слышь, Армен, она правда талант, — Карен даже развернулся вполоборота, чтобы лучше видеть. — Может, нам её на постоянную основу? Обучим, будет выездной шлюхой.
— Уже наша, — ответил Армен, поглаживая её по затылку. — Правда, сучка?
Лена оторвалась от яиц и, глядя ему прямо в глаза, прошептала: «Да, ваша». А потом широко открыла рот и одним глубоким движением вобрала член до самого горла. Головка упёрлась в нёбо, потом проскользнула глубже, в глотку. Лена задышала носом, преодолевая рвотный рефлекс, и начала двигаться — всё быстрее, всё с большим усердием. Слюна обильно текла по подбородку, капала на грудь, но ей было плевать. Она сосала с такой самозабвенной жадностью, будто хотела высосать из него всю душу. Её голова ритмично двигалась вперёд-назад, губы плотно обхватывали ствол, а язык безостановочно ласкал уздечку.
— Давай, хорошая моя, — Армен положил ладонь на её затылок и начал мягко направлять, надавливая. — Глубже. Я хочу кончить тебе в глотку. Хочу, чтобы ты проглотила всё, не пролив ни капли.
Лена ускорилась. Она насаживалась ртом до самого основания, чувствуя, как лобковые волосы щекочут нос. Рвотный рефлекс отступил — она научилась расслаблять горло, принимать его целиком. Челюсть ныла, но это была сладкая боль. И когда Армен внезапно зарычал, схватив её за голову обеими руками и прижав к себе, она поняла — сейчас.
Его член запульсировал у неё во рту, разбухая, а потом горячая, солоноватая сперма толчками ударила прямо в горло. Лена застонала, чувствуя, как густая жидкость заполняет рот, и начала судорожно глотать — жадно, послушно, не пропуская ни капли. Сперма была терпкой, чуть горьковатой, но именно этот вкус сводил её с ума. Он кончал долго, обильно, и она глотала и глотала, как послушная армянская соска, пока последние капли
Одна двойная история