которая увидела меня и в мужском и в женском — не отвернулась.
«Может, теперь все наладится — подумала я. — Хотя бы можно будет иногда приходить, переодеваться, чувствовать себя в безопасности... И просто поговорить с кем-то, кто не будет меня осуждать.»
Ревность мамы
Я вернулась домой после десяти вечера. Как только открыла дверь, сразу почувствовала напряженную атмосферу.
— Ого, наконец-то явился или явилась, — раздался из кухни голос мамы.
Мое сердце сразу заколотилось чаще. Я еще чувствовала запах чужого мужчины на своём теле и лёгкий аромат одноразового шампуня из отеля.
Мама сидела за столом в красном шелковом халате, который она даже не потрудилась нормально запахнуть. Полы халата расходились, открывая большую часть груди. Лифчика под ним явно не было. Перед ней стояла открытая бутылка красного вина и наполовину полный бокал. Она явно была уже «в градусе» — щёки розовые, взгляд стал тяжёлым и маслянистым, движения — чуть более размашистыми и развязными.
— Ты где была столько времени? — спросила мама, не отводя глаз. — Уже почти пол-одиннадцатого. Я тебе три раза звонила.
— Я... после работы решила прогуляться пешком до дома, — ответила я, стараясь говорить спокойно.
Мама прищурилась и сделала глоток вина.
—Пешком? — в её голосе слышалось недоверие. — А телефон почему не брала? Я уже начала волноваться.
Я старалась не смотреть маме в глаза.
— Просто...на беззвучном стоял. Не заметила.
Мама откинулась на стуле стали отчётливо виднеться чёрные кружевные трусики, которые плотно обтягивали её полные бёдра и ягодицы. Она смотрела на меня изучающим взглядом. Считывая мои реакции.
Она в какой-то момент перестала меня стесняться. Для неё «сын» теперь перестал быть мужчиной в полном смысле этого слова, поэтому она не особо заботилась о приличиях.
— Странно... — протянула она. — А Валеры тоже до сих пор нет. Сказал, что по делам, но уже поздно. Вы что, сговорились сегодня оба пропасть?
Я внутренне напряглась. Отчима действительно не было дома. Для меня это было неожиданно и немного тревожно. Хотя он бывало задерживался на работе может пару раз в год и даже мог прийти под утро.
— Не знаю... Может, у него на работе снова чп. — тихо сказала я, желая выйти из кухни.
— Стой. Ты куда пошла? Я с тобой разговариваю!
Я замерла. Мама встала из-за стола, держа в руке бокал. Глаза у неё были пьяные и злые.
— Я тебя спрашиваю, где ты шлялась до одиннадцати?! — почти крикнула она. — И где, бля, Валера?!
— Мам, я же сказала — гуляла...
— Гуляла она, блядь! — мама нервно усмехнулась и сделала шаг ближе. — Ты думаешь, я совсем дура? Опять начали с ним трахаться, да?!
— Мам... ты чего. Ты же сама знаешь, Мы не...
— Не ври мне! — мама почти сорвалась на крик. — Вы опять ебётесь за моей спиной?! Я же просила тебя! Просила найти себе другого мужика, а не моего мужа! А ты что делаешь?!
Она поставила бокал на стол так резко, что вино выплеснулось на стол.
— Я тебя спрашиваю прямо: ты опять даёшь ему свою жопу?!
Я стояла красная, с бешено колотящимся сердцем. Голос дрожал:
— Мам, нет... Клянусь. Мы почти не общаемся. Я тебе уже говорила
Мама смотрела на меня с откровенной ревностью и злостью. Алкоголь усиливал эмоции.
— «Почти не общаемся», — передразнила она. — А почему тогда ты домой приходишь как блядь после смены? От тебя же мужиком пахнет! Думаешь, я не чувствую?!
Она подошла ближе и почти прошипела:
— Если я узнаю, что вы опять за моей спиной ебётесь — я тебя из дома выгоню. Поняла? Я не собираюсь терпеть,
Дети застоя (6. Света. Секс)