Если захочешь — скажешь. Если я захочу — тоже скажу. Мы не чужие. Мы вместе. А остальное... остальное можно делить.
Я посмотрела на неё с облегчением.
— Хорошо, — прошептала я. — Договорились.
Светлана медленно наклонилась и поцеловала меня. Сначала мягко, почти целомудренно. Потом глубже. Её губы были тёплыми от вина, язык нежным и уверенным. Я ответила, обхватив её за шею. Поцелуй становился всё горячее. Свечи тихо потрескивали, вино стояло недопитым, а мы уже не могли оторваться друг от друга.
В этом поцелуе было всё сразу: нежность, принятие, желание и обещание, что мы теперь действительно вместе — даже если иногда будем открыты для других.
Светлана мягко отстранилась от поцелуя, провела пальцем по моей нижней губе и тихо улыбнулась.
— Подожди...
Она встала, погасила верхний свет полностью, оставив только свечи, и достала из ящика небольшой флакон с прозрачным маслом. На этикетке было написано «интимное» и пахло от него свежей сладкой земляникой. Рядом она зажгла аромалампу — тонкая струйка дыма пошла вверх, и через минуту комната наполнилась тёплым, густым ароматом ягод, смешанным с лёгкой древесной нотой.
Воздух стал густым, почти осязаемым. Свечи дрожали, тени медленно двигались по стенам, а запах земляники делал всё ещё более интимным и чуть запретным.
Светлана вернулась ко мне, встала на колени перед диваном и медленно начала расстёгивать мою блузку. Пальцы у неё были тёплыми. Когда ткань соскользнула с плеч, она открыла флакон, налила немного масла себе на ладони и растёрла его. Сладкий земляничный запах стал ещё сильнее.
— Ложись, — тихо сказала она.
Я послушно легла на диван. Светлана села рядом, и её скользкие от масла руки легли мне на плечи, потом медленно спустились вниз — по ключицам, по груди, по животу. Масло оставляло тёплый, шелковистый след на коже. Каждое движение было неторопливым, почти медитативным. Она массировала меня, иногда наклоняясь и целуя то место, которое только что гладила.
Я закрыла глаза и просто чувствовала. Её руки, запах земляники, треск свечей, тепло её тела рядом. Всё это создавало ощущение, будто мы оказались в отдельном мире — маленьком, защищённом, где можно было быть совершенно открытыми друг другу.
Когда её пальцы скользнули ниже, к внутренней стороне бёдер, я тихо выдохнула. Светлана улыбнулась, наклонилась и поцеловала меня снова — уже медленнее, глубже, пока её руки продолжали гладить мою кожу, покрытую маслом.
Комната была полной этой странной, густой энергии: романтики, нежности и тихого, растущего желания. Мы не торопились. Просто наслаждались друг другом — прикосновениями, запахами, дыханием, близостью.
Я открыла глаза и посмотрела на неё. В свете свечей её лицо казалось особенно мягким. Она смотрела на меня так, будто я была самым важным, что у неё есть в эту минуту.
Светлана медленно спустилась ещё ниже. Её руки раздвинули мои ягодицы, и я почувствовала горячее дыхание между ними. Потом — влажный, горячий язык.
Она провела им прямо по моему анусу.
Я резко выдохнула и вцепилась пальцами в простыню. Ощущение было острым, стыдным и невероятно возбуждающим одновременно. Светлана лизала медленно, кругами, иногда слегка надавливая кончиком языка, будто пробуя. Масло и её слюна делали всё скользким.
— Какая у тебя сладкая киска сзади... — хрипло прошептала она, не отрываясь. — Такая тугая, горячая... Моя любимая киска.
От этих слов у меня внутри всё перевернулось. Возбуждение ударило волной — она называла мой анус киской, говорила это спокойно, почти ласково, будто так и должно быть. Щёки горели, дыхание сбилось, а член ещё сильнее напрягся у неё над лицом.
— Свет... — тихо всхлипнула я.
Она только сильнее прижалась ртом, вылизывая меня глубже, иногда слегка проникая языком внутрь. Я дрожала. Эмоции
Всегда говори "Да"!