Кафе располагалось на тихой улице в стороне от шумного центра. За высокими окнами неторопливо шёл мелкий дождь, размывая отражения машин и прохожих на мокром асфальте. Внутри пахло свежемолотым кофе, тёплой выпечкой и древесиной старой мебели. Негромкая музыка почти растворялась в приглушённом гуле голосов.
Артём выбрал столик в дальнем углу, скрытый от остальных посетителей широкой спинкой дивана и большим растением в керамическом горшке. На нём была светлая рубашка с закатанными рукавами. Спокойный, уверенный и внимательный, он казался Елене человеком, привыкшим замечать малейшие изменения в чужом лице.
— Сразу договоримся, — произнёс он, когда принесли кофе. — Мы не будем «вводить» Сергея куда-то против его желания. И не станем устраивать ему ловушек.
— Но Светлана считает, что он способен зайти дальше, чем говорит.
— Возможно. Однако способность и согласие — разные вещи.
Елена провела пальцем по краю чашки. Фарфор был горячим, и это простое ощущение немного успокаивало.
— Он сам не понимает, чего хочет. Иногда я вижу в нём любопытство, а через минуту — страх и почти злость.
— Это нормально. Желание редко бывает простым. Особенно если оно спорит с тем, каким человек привык себя считать.
Она подняла глаза:
— А если он остановится?
— Значит, будем мягко подталкивать его к принятию решения и действиям, чтобы он не остановился только из-за страха.
Ответ прозвучал настолько твёрдо, что Елена почувствовала облегчение. И одновременно — лёгкую досаду. Какая-то дерзкая часть её хотела услышать от Артёма другое: подробный план, обещание незаметно раскрепостить Сергея, провести его через сомнения и показать ему скрытую сторону самого себя.
Будто угадав её мысли, Артём наклонился ближе.
— Ты можешь направлять мужа, если ему нравится отдавать тебе инициативу. Можешь стать требовательнее, попросить его довериться тебе, даже назвать послушным. Но только в игре, правила которой известны вам обоим.
— А Светлана?
— Она сначала спросит. Словами, а не неожиданным прикосновением. Если Сергей согласится, будет двигаться медленно. После каждого нового шага — пауза. Он должен понимать, что в любой момент может сказать «нет».
— Это убивает спонтанность.
— Зато сохраняет людей, — спокойно ответил Артём. — Настоящая близость начинается не там, где человек теряет право выбора, а там, где он добровольно решает тебе довериться.
Елена задумалась.
— Ты всё равно считаешь, что мне нужно немного доминировать?
— Я считаю, что тебе этого хочется. Ты устала только просить и ждать. Тебе интересно почувствовать, что Сергей следует за тобой.
От этих слов по её спине прошла тёплая волна.
— И куда это приведёт?
— Если вы будете честны — к новому языку между вами. Возможно, он позволит тебе вести. Возможно, однажды сам попросит о том, чего сейчас стесняется. А может, поймёт, что некоторые фантазии лучше оставить фантазиями. Любой из этих исходов нормален.
Они проговорили почти два часа. Елена задавала вопросы, временами слишком прямые, и Артём отвечал без смущения, но всякий раз возвращался к одной мысли: Сергей должен стать средством исполнения её желаний.
Когда они вышли из кафе, дождь уже закончился. Воздух был прохладным и влажным, а на крышах припаркованных автомобилей дрожали мелкие капли. Артём ненадолго задержал Елену, взяв её за руку.
— Сегодня вечером ничего ему не доказывай.
— А что мне делать?
— Скажи, чего ты хочешь. И спроси, готов ли он тебе это дать.
Она посмотрела на его пальцы, лежавшие на её запястье. Если бы они встретились не здесь, среди голосов, звона посуды и спешащих прохожих, а в номере или дома, Елена не была уверена, что смогла бы остановиться на одном разговоре.
Артём чувствовал это. Она увидела в его глазах ответное желание, однако он первым отпустил её.
шоковая эйфория