Её движения стали более резкими, демонстрируя не только превосходство, но и скрытую угрозу. Каждое прикосновение Лилии было наполнено властью, заставляя Еву вздрагивать от смеси страха и неизбежности происходящего. Вампирша продолжала исследовать границы воли своей пленницы, перемещая руки по её телу и создавая атмосферу абсолютного доминирования.
Ева пыталась сохранять самообладание, но тяжелое дыхание выдавало её волнение. В тишине замка каждое движение Лилии казалось оглушительным. В какой-то момент Лилия плотно прижала ладонь к телу Евы, заставляя ту замереть от неожиданности. Это было не просто физическое воздействие, а психологическая игра, в которой охотница постепенно теряла нить реальности.
Взяв безвольную Еву за руку, Лилия властно повела её за собой в глубь замка, в скрытую от посторонних глаз личную комнату. Оказавшись внутри, вампирша ледяным тоном скомандовала: «Сядь на стул». Связанная ментальными цепями охотница беспрекословно подчинилась, превратившись в покорный манекен. Лилия отошла к шкафу в углу, с загадочной улыбкой перебрала несколько вещей и вернулась к своей пленнице. В её руках Ева с ужасом увидела жужжащую машинку для стрижки и глухую черную маску из блестящего латекса.
— Ты ведь так сильно любишь латекс, правда, моя хорошая? — промурлыкала Лилия, обходя стул кругом. — Скоро ты прочувствуешь его по-настоящему.
Вампирша с характерным щелчком включила прибор, и комнату заполнил монотонный, пугающий гул. Лилия поднесла лезвие к роскошным волосам охотницы и уверенно повела машинкой от самого лба к затылку. Тяжелые, длинные пряди начали крупными клочьями осыпаться на обнаженные латексные плечи Евы. Древняя хищница откровенно развлекалась: она то и дело ловила пальцами состриженные локоны, подносила их к губам и с издевкой, словно невесомые пылинки, сдувала их прямо в лицо Евы. Охотница была абсолютно беспомощна. Скованная гипнозом, она могла лишь неподвижно сидеть и завороженно наблюдать в зеркале напротив, как безвозвратно исчезает её былая гордость.
Когда на голове не осталось ни одной длинной пряди, Лилия не остановилась. Она взяла баллон с пеной и острую бритву. Вампирша неторопливо, круговыми массажными движениями растерла густую белую пену по черепу Евы, а затем принялась аккуратно, миллиметр за миллиметром, сбривать оставшийся мелкий ежик волос до идеальной, зеркальной гладкости. Следом пришла очередь бровей — Лилия хладнокровно сбрила и их, полностью лишая лицо Евы привычной мимики и делая её похожей на инопланетное, хрупкое существо.
В завершение ритуала Лилия выдавила на ладони прохладный ароматический гель и принялась медленно, чувственно разглаживать его по безупречно гладкой, обнаженной голове девушки, наслаждаясь теплом её кожи. Ева прерывисто задышала, чувствуя, как этот интимный массаж отзывается дрожью во всем теле.
— Думаю, теперь ты полностью готова, дорогая, — Лилия с восхищением огладила ладонями безупречно гладкую голову Евы. — Ты должна всем своим существом почувствовать это новое тело. Но прежде — сними с себя эти латексные остатки. Они больше не нужны.
Под действием ментального приказа пальцы Евы потянулись к застежкам. Дрожа, она медленно стянула с себя лиф и трусики, позволив им бесформенной черной кучей упасть на пол. Охотница осталась стоять посреди комнаты абсолютно нагой, лишенной волос и бровей — пугающе прекрасной, уязвимой и гладкой, словно ожившая статуя.
Лилия вновь взяла её за руку и властно повела по темным, прохладным коридорам замка. Кожа Евы мгновенно покрылась мурашками от контраста между теплом вампирши и сквозняками древних каменных стен. Они пришли в роскошную купальню. Лилия повернула кран, и тишину зала нарушил рокот горячей воды, медленно заполняющей глубокую мраморную чашу.
Пока вода поднималась, Лилия прижала обнаженную Еву к стене и властно впилась в её губы глубоким, томительным поцелуем. Чужой язык бесцеремонно изучал рот охотницы, заставляя ту сладострастно стонать, не имея
"любовь во сне и наяву"