сильнее и сильнее наваливался на меня, одной рукой продолжая прижимать мою ногу к кровати, второй – упираясь мне в живот, ровно над тем местом, где уже, по моим подсчетам, сновал его член.
– Петр решил все веселье забрать себе, – отрешенно сказал Саша, поднимаясь с кровати, слегка лаская член, лишенный моей ласки.
– Не боись, если ее пизде наступит... Пизда, – Костя сам засмеялся своему каламбуру. – Мы еще с жопкой поиграем.
– Так пизде точно пизда. Ты только посмотри, как она все это принимает...
– Эй, шлюха, как тебе? – наклонился ко мне Толя. – Слышишь меня?
– Я... Ох... – я зажмурилась, получив несколько пощечин от мужчины. – Мне... Хорошо...
– Слышал, Петька, хорошо ей! А надо, чтобы не было хорошо. Сачкуешь.
Петр не ответил. Он лишь нарастил темп, и конечная фаза его траха продвинулась глубже. Теперь он явно долбил что-то во мне, что уже не желало тянуться. Все. Дно. И с каждым толчком это дно получало все новые и новые удары, отзывающиеся импульсами от макушки до кончиков пальцев.
Мысли испарились, в глазах возникла розоватая пелена. Я всем своим существом, всей своей личностью превратилась во влажную розовую пещерку, растянутую до предела горячим поршнем, и самая широкая область этого поршня, стык головки и ствола, вот именно эта область стала средоточием моего внимания, и ничего больше я уже не замечала. Не замечала я мужчин, стоящих вокруг и то ли ждущих своей очереди, то ли злобно насмехающихся надо мной, над тем, что останется после меня, после этого дикого уничтожения. Не замечала я грубых манипуляций множества мужских рук, сильных сжатий моей груди и сосков, варварской хватки в моей промежности, бесконечных ударов ладонями по моим щекам, груди, бедрам... Не слышала, не понимала смысла их слов, сыпящихся на меня. Это явно были грязные оскорбления, но я лишь глупо улыбалась в ответ, без ответа.
Я ощущала себя грязной тряпкой, которую швабра водит по грязному полу последний раз, перед тем, как окончательно выбросить. Спиной и тазом я елозила по насквозь уже мокрому матрасу, сбившаяся простынь, казалось, натерла на моей коже красноту, а запах мужского пота, спермы и алкоголя, казалось, намертво впечатались в мои обонятельные рецепторы. Все мое голое тело было пропитано потом, и я уже не знала, мой это пот или этих мужчин.
Член достиг крайней точки моих внутренностей, затем, слегка поднажав, с громким, каким-то особенным гулким шлепком откуда-то из глубины, резко провалился внутрь, и я ощутила, как его большие, волосатые яйца тяжко легли на мою промежность.
– Ох пиздец, – вдохнул Толя.
– Вызывай скорую, хули, – развел руками Саша.
– Ты как, Надюш? – подполз к моему лицу Владимир и похлопал меня по давно уже горящим щекам.
Я не ощущала боли. Лишь дикое давление внутри, чувство растяжение, тепло, массу тепла. И удовольствие. Дикое удовольствие, настолько сильное, что мне даже страшно было потерять его, если бы мужчина вытащил из меня свой член. Краешком сознания я понимала, что это может быть моим спасением, если я симулирую боль... Но...
– Мне... О... Ох... Охуенно... – прошептала я дрожащими губами.
– Вот шлюха, – засмеялся Костя. – Слышал, Петр? Давай, во всю. Не щади!
– Ну Надя! Ну находка! – снова откинулся Владимир на подушки, продолжая мять себя снизу.
Я уже не слышала последних слов, ибо Петр начал буравить меня теперь уже вовсю, совсем уже не беспокоясь о чем-то. Мужчина долбил мою киску уже изо всех сил, судя по тому, как напряжен был его огромный мускулистый корпус, даже едва заметные кубики пресса проступили через кряжистый панцирь
Счастливая Саша