кивнул. Улыбнулся - коротко, почти незаметно, как тогда, когда она сказала «не делайте из этого событие».
— До встречи, - сказал он.
— До встречи.
Дверь закрылась. Екатерина осталась за столом. Распечатки убраны, стакан пустой, окно приоткрыто. Шум улицы.
Она сидела и думала о том, что он сказал «не прекратить. Приостановить». Что он сказал «я напишу». Что он нервничал, когда спрашивал о доверии, и не нервничал, когда говорил о перерыве. Что он принял решение сам - спокойно, без заминок, как тогда, с трубой.
И о том, что она в третий раз не поправила пояс, когда край белья оказывался открытым. Что она знала, что не поправит. Что это не случайность.
Что он не сделал ни одного шага к сокращению дистанции - ни слова, ни жеста, ни взгляда, который задержался бы дольше мгновения. Что он видел и отводил глаза. Каждый раз.
Екатерина встала, закрыла окно и убрала папку на полку. Занятия приостановлены. Он напишет. Или не напишет.
Она не знала, что чувствует по этому поводу - кроме того, что ей было интересно. И что это слово - «интересно» - уже не объясняло всего.
Часть 5. Первый шаг
Екатерина написала сама. Прошло время - достаточно, чтобы он мог разобраться, но не настолько, чтобы он решил, что о нём забыли.
«Привет. Если хочешь - давай встретимся, обсудим, как идёт и стоит ли возвращаться. Только не как занятие, просто поговорим. У меня, если не возражаешь.»
Он ответил быстро и сухо:
«Хорошо. Спасибо. Когда удобно?»
Они договорились на вечер.
Она убрала со стола учебники и тетради. Оставила две чашки, чайник, пачку печенья. Переоделась: мягкая серая футболка, домашние брюки. Волосы собраны на затылке.
Позвонил дверной звонок.
Алексей стоял на пороге с папкой под мышкой.
— Заходи.
Он переступил порог, снял ботинки. Поставил папку на край стола.
— Как самостоятельная работа? - спросила Екатерина, когда они сели.
— Записывал себя три раза. Первый - пересказ текста, второй - ответы на вопросы, третий - просто разговор на тему.
— И?
— На записи звучу лучше, чем ожидал. - Он помолчал. - Когда не вижу, кто слушает, разница меньше.
— То есть проблема не в языке.
— Проблема в языке тоже. Но да, не только.
Екатерина кивнула. Она не стала развивать мысль. Он сказал ровно столько, сколько хотел, и она знала, что если сейчас добавить что-нибудь вроде «ну вот, я же говорила», он закроется.
— Хотите послушать? - спросил он.
— Давай.
Он достал из папки телефон, открыл запись. Екатерина откинулась на спинку стула. Голос Алексея из динамика - ровный, чуть глуше, чем в жизни - говорил без запинок. Без лишних пауз. Не идеально, но заметно лучше, чем на последнем занятии.
— Хорошо, - сказала она, когда запись закончилась. - Слышу прогресс. Ты стал говорить не по предложениям, а по смыслу. Это важно.
— Я заметил, что когда начинаю фразу и не знаю конец, лучше всё равно говорить, а не останавливаться.
— Именно.
Он чуть расслабился. Она видела это по плечам - они опустились.
— Значит, возвращаемся? - спросила Екатерина.
— Если вы не против.
— Не против.
Он взял чашку, отпил. Она смотрела, как он держит чашку - обеими руками, обхватив пальцами. Не как взрослый, а как человек, которому нужно что-то держать.
— У Вас что-то на футболке, - сказал он вдруг и указал взглядом на её плечо.
Екатерина опустила глаза. На ткани у ворота было тёмное пятнышко. Она провела пальцем - не оттиралось.
— О. - Она посмотрела на пятно. - Сейчас переоденусь. Подожди минуту.
Она встала и прошла в спальню. Дверь закрыла, но не до конца - осталась щель в несколько сантиметров. Она знала, что оставила щель. Она
Для своей жены