Её губы были набухшими и сочными, с солоновато-терпким вкусом, уникальным и пьянящим. Я не спешил, исследуя языком каждую складку, каждый изгиб, наслаждаясь её реакцией — судорожными вздохами и ритмичными движениями бёдер. Когда я добрался до клитора, маленького, твёрдого бугорка, Алина вскрикнула, её пальцы впились в кору дерева. Я сосредоточился на нём, лаская кончиком языка, то кружа вокруг, то слегка надавливая, пока её ноги не начали дрожать от напряжения. Мои игры с сочной киской продолжались достаточно долго, и это было действительно потрясающе! Вскоре стоны Алины перешли в прерывистые, сдавленные крики, тело выгнулось в мощной судороге, и волна её оргазма хлынула мне на лицо, горячая и обильная.
Казалось бы, после недавней разрядки моё тело должно было успокоиться, но вид её бушующего наслаждения и её соки на моих губах действовали как сильнейший афродизиак. Член, будто и не было предыдущей кульминации, снова стоял колом, тяжёлый и требовательный, готовый к новому штурму. Я поднялся, приставив головку к её мокрому, трепещущему входу. Он был узким, но податливым, и пылал таким жаром, что казалось, обжигает нежную кожу головки. Начав с одного медленного, глубокого проникновения, я дал ей возможность привыкнуть к новому объёму, почувствовать каждую пульсацию. Её влагалище было идеально приспособленным для меня — тугим, бархатистым, и с каждым движением его мышцы сжимались, словно пытаясь удержать меня внутри.
Взявшись за её бёдра уверенным захватом, я начал задавать ритм — сначала размеренный, почти ленивый, позволяющий ощутить всю глубину. Звук наших тел, сливающихся в едином порыве, влажные шлепки и приглушённые стоны оглашали тишину поляны. Правой рукой я обвил её талию, дотянулся до груди, нашел упругие маленькие сиськи и стал сжимать их, щипать затвердевшие, будто каменные, соски, чувствуя, как она выгибается под моими прикосновениями. Она металась подо мной, её стоны становились всё громче, отчаяннее, теряя всякую связь с реальностью.
— Да! Артём, вот так! Вот так! Сильнее! — она кричала, уже не сдерживаясь, её голос сорвался на высокую, почти истеричную ноту.
Её тело внезапно напряглось как струна, внутренние мышцы сжали мой член с невероятной силой, и новая, ещё более мощная волна оргазма накрыла девушку, заставив конвульсивно биться в моих руках. Это сжатие, этот безмолвный призыв стал моим сигналом. Я вогнал в неё член до самого предела, чувствуя, как её плоть обволакивает ствол целиком, и с низким, сдавленным рыком выпустил в её сжимающуюся, принимающую вагину новую порцию спермы, пульсация за пульсацией, пока не почувствовал полное опустошение.
Мы рухнули на мягкую, сочную траву, не в силах удержаться на ногах. Тела были липкими от пота, кожа пахла солнцем, разгорячённой землёй, травой и густым, пряным ароматом нашего секса. Алина лежала на спине, закрыв глаза, её грусть и напряжение окончательно растворились, уступив место блаженной, умиротворённой улыбке, игравшей на её устах.
Эту идиллию внезапно разорвал резкий, полный язвительного презрения голос:
— Ну что, Алина? Быстро ты нашла, кому подставить свою пизду!
Мы резко обернулись. Из-за деревьев, наслаждаясь произведённым эффектом, вышли Дмитрий и тот самый молодой человек. Лицо Дмитрия было искажено ухмылкой, но в его глазах читалось не столько гнева, сколько саркастического удовольствия от того, что он застал нас на месте преступления. Его спутник смотрел на нас с туповатым любопытством.
Алина, которая секунду назад была расслабленной и умиротворённой, мгновенно преобразилась. Она не стала судорожно прикрываться, а, наоборот, выпрямилась во весь рост, её взгляд стал твёрдым и холодным. Стыд и смущение уступили место гордому вызову.
— Убирайся, Дмитрий, — её голос прозвучал ровно и не оставлял пространства для возражений. — Ты мне больше не муж. У меня теперь другой
Елизавета