Здесь за девяносто минут уже перевалило за тысячу.
"Ещё чуть-чуть", - подумал я.
Цель закрыли за двадцать минут.
Машина взревела новым профилем: короткие жёсткие толчки в простату без паузы, потом длинный глубокий ход до упора, удержание, вибрация. Я кончил второй раз почти сразу - уже жиже, почти без силы, но с судорогой в животе, от которой в маске потемнело. Сперма текла из клетки тонкой струйкой. Ноги в чулках дрожали. Ремни держали.
Третий оргазм пришёл без спермы - пустая волна, одни нервы, анус сосал насадку так сильно, что двигатель на секунду захлебнулся нагрузкой и компенсировал скоростью. Чат взвыл. Донаты сыпались пачками. Кто-то писал "бедная лисичка", кто-то - "ещё час", кто-то просто кидал деньги без сообщения, будто кормил автомат.
Время перестало быть временем.
Я помню второй час по тому, как маска полностью запотела и я дышал собственным влажным воздухом. Помню вкус помады, которую намазал до стрима и которая размазалась по внутреннему краю морды. Помню, как юбка expотом прилипла к пояснице. Помню голос - уже не поставленный "девочкин", а хриплый, сорванный, мой.
Четвёртый оргазм был мокрым снова: из клетки вышло что-то жидкое, смешанное со смазкой возбуждения. Пятое - сухое, с криком. Я дёргался в лямках, пятка соскользнула с аварийной кнопки и больше не нашла её.
"Ничего, - думал я сквозь толчки. - Сейчас спадёт. Сейчас чат устанет. Сейчас..."
Чат не устал.
К третьему часу бак смазки опустел наполовину. Автоматика продолжала лить по расписанию: холодно на входе, тепло внутри, смесь вытекала из меня по мошонке на металл клетки, на чулки, на полотенце, на пол. Звук был непристойный, непрерывный, влажный. Насадка ходила в раздолбанном анусе легко, слишком легко, и машина компенсировала глубиной - вгоняла до самого основания, билa по простате так, что перед глазами вспыхивали белые точки.
Я кончал и кончал. Уже не считал. Тело само собирало волны и выплёскивало их в никуда: член в клетке только тёк и ныл, настоящее удовольствие жгло кишку и низ живота. Иногда оргазм был острый, с криком. Иногда - длинный, тянучий, будто меня выворачивали наизнанку через задницу. После каждого я думал: всё, хватит...
Не было выбора, который я бы мог сделал сам: я пристегнул ремни, я вклчил алерты. Потому что быть лисичкой на раме, которую трахают за деньги незнакомые люди, пока пояс держит член мёртвым железом - это то, ради чего я вообще начал снимать. Потому что в маске можно не быть Женей. Можно быть дыркой с ушками и счётчиком донатов.
К четвёртому часу я почти не говорил.
Только звуки. Скулёж. Мокрый всхлип. Иногда сорванное "спасибо" на автомате, когда алерт проговаривал имя донатера. Мышцы бёдер дрожали непрерывно. Анус не закрывался даже в короткие паузы между режимами - зиял, принимал, выпускал смазку пузырями. Клетка была вся в белесых потёках. Чулки сползли. Хвост отклеился и висел на одном крае.
Кто-то в чате написал: "она сейчас отключится".
Я увидел сообщение на боковом мониторе одним глазом, краем, сквозь запотевшее стекло маски.
"Не отключусь", - подумал. И в ту же секунду машина сменила режим на максимальный после чьего-то жирного доната.
Мир сузился до штока.
Вход. Выход. Вход. Простата. Холод смазки. Жар. Ремни. Нехватка воздуха в морде. Собственный пульс в запертом члене. Я кончил снова - или это была уже не конча, а сплошная судорога, которая не заканчивалась. Кричал. Или думал, что кричал. В ушах шумело. Пальцы на связанных руках онемели. Ноги перестали слушаться.
Почти отключился.
Серые пятна. Тошнота от переизбытка. Сладкая, страшная пустота в голове, где осталось только: меня трахают, меня не останавливают, мне хорошо, мне слишком, мне ещё.
Непрошедшее время