уже созревал следующий вопрос. И следующий приказ. Тот, что должен был проверить, насколько далеко может зайти человек с десяткой, когда на кону — разрушение самой важной для него социальной связи.
Она чуть понизила голос, почти что до шёпота, продолжая смотреть на Макса поверх края чашки.
— Давай смоделируем гипотетическую ситуацию. Чисто условную, воображаемую. В пределах твоей головы.
Макс кивнул, уже чуть напрягшись.
— Допустим, во время вашей обычной беседы Хетти присылает тебе какой-то файл. Утверждая, что проиллюстрирует этим свои философские тезисы. А сразу после — резко в панике удаляет. Бурно извиняется. Говорит, что ошиблась файлом. Но ты по привычке... многие так делают... уже успел сохранить. И даже открыть.
Она сделала паузу, наблюдая за ним.
— Допустим, это видеоролик. На нём Хетти. Полностью нагая. Мрачно улыбается. В руке — тот самый маузер. Разряженный, разумеется. Она облизывает ствол. Проводит по нему кончиком языка. Потом медленно погружает ствол себе в рот, полуприкрыв глаза. Опускает руку ниже. Ствол скользит по груди, оставляет влажный след в ложбинке... и уходит между ног. Погружается. Хетти раздвигает колени, снова зажмуривается и глухо стонет.
Макс сидел, глядя в стол. На лбу выступила испарина. Он сглотнул раз, другой, пальцы сжались в кулаки на краю столешницы.
Лиза улыбнулась ещё шире, почти довольно.
— И вот вопрос. Хетти испуганно спрашивает тебя: «Ты же не сохранил?» Что бы ты ей ответил? Признался бы, что сохранил... и уже смотришь?
Макс помедлил. Куснул губу, покачал в явном смущении головой.
— Не... нет. Не признался бы...
Улыбка Лизы стала ещё тоньше, ещё коварнее. Она чуть наклонилась вперёд.
— А удалил бы? Прекратил бы просмотр... или сохранил бы файл у себя, чтобы смотреть снова и снова?
Макс весь вспыхнул. Долго молчал, глядя в стол, потом глухо, почти неразборчиво выдохнул:
— С-сохранил бы.
Лиза тихонечко рассмеялась — коротко, очень довольно.
— Чтобы видеть свою платоническую подругу Хетти голой и мастурбирующей. Тебе хотелось бы этого. Тебе нравится представлять её такой.
Макс ещё несколько секунд сидел неподвижно. Потом, с затравленным, почти виноватым видом, кивнул.
Лиза медленно провела языком по нижней губе.
— Тогда... поиграй с собой. Прямо здесь. В кафе. Представляй Хетти голой. Представляй, как она ласкает себя стволом разряженного маузера. Ты же хочешь этого.
Макс вздрогнул. Лоб сразу покрылся испариной. Он бросил быстрый взгляд по сторонам — в кафе было немноголюдно — и медленно опустил руку под стол. Пальцы задвигались поверх ткани брюк, сначала неуверенно, потом всё быстрее, всё жёстче.
Лиза смотрела, не отрываясь. Голос её стал совсем тихим, почти ласковым:
— Скажи это вслух. Сейчас.
Макс поднял на неё влажные глаза.
— Скажи: «Я люблю представлять мою платоническую подругу Хетти Хинкли голой и мастурбирующей. Я хотел бы увидеть, как она доводит себя до оргазма стволом пистолета».
Он сглотнул. Рука под столом не останавливалась. И с тихим, сорванным стоном Макс произнёс — хрипло, почти шёпотом, но отчётливо:
— Я люблю представлять мою платоническую подругу Хетти Хинкли голой и мастурбирующей... Я хотел бы увидеть, как она доводит себя до оргазма стволом пистолета...
Лиза сидела напротив, чувствуя, как внутри всё сжимается от горячего, тёмного удовлетворения. Прибор в кармане казался раскалённым. А Макс продолжал двигать рукой, уже не в силах остановиться.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Она глухо, почти беззвучно рассмеялась.
Сама себе она не могла ответить: это всё ещё была только театральная игра — или она уже по-настоящему превращалась в ту самую злодейку из чужих фантазий. Эксперименты зашли слишком далеко. Её ужасно заводило ощущение полной власти над этим парнем. И то, как легко,
Фортепьянный концерт