И вот что там за студия. Я туда. Смотрю их отмеченных. И там... — Она сделала театральную паузу и развернула ко мне планшет. — Вот.
Я посмотрел на экран.
Потом посмотрел ещё раз.
С фотографии на меня смотрела Алёна Ветрова — и одновременно совершенно не она.
Чёрный латекс, обтягивающий от щиколоток до горла, блики студийного света по бёдрам, узкая маска с ушами, скрывающая половину лица, красные губы, тёмное каре, уложенное чуть иначе — острее. Она стояла на пожарной лестнице какой-то декорации, вполоборота, одна рука на перилах, подбородок опущен, взгляд снизу вверх — прямо в объектив. И вот этот взгляд я узнал бы из тысячи, хоть в маске, хоть в скафандре.
Я пролистнул. Второй кадр — сидя на полу, спина выгнута, хвост чёрной лентой через кадр. Третий — со спины, через плечо, латекс блестит на лопатках. Четвёртый — уже без маски, но с полузакрытыми глазами, размытый.
— Женщина-кошка, — сказала Леночка с придыханием. — Это косплей. У неё их там штук двадцать разных. И знаете, я вот листала, читала подписи её персонажей: Штормфронт, Исанне Айсард, Ада Вонг, Макима, Серсея Ланнистер и так далее — и думала: ну ладно, ну хобби, окей.
А потом я нашла танцы.
— Танцы?
— Ша! По вашему скептичному лицу я поняла: вы подумали, что там бальные или какие-то современные. А вот нееет. Самая настоящая СТРИП-ПЛАСТИКА! То есть пилон. — Она пролистнула дальше. — Не то, что вы подумали, там спортивное, соревнования какие-то. Но вы посмотрите, какая растяжка. — Она вздохнула с искренней завистью. — Я вот три года на йогу хожу — я так не сяду. Я вообще так не встану.
Я листал. Комиконы, гримёрки, чьи-то подписи под фотографиями с именами, из которых я опознал от силы одно. Смеющаяся Алёна с кем-то в зелёном парике. Алёна в чём-то средневековом с мечом. Алёна в латексе. Алёна на пилоне вниз головой с абсолютно спокойным лицом человека, который просто выполняет элемент.
— И вот я сижу вчера в час ночи, — доверительно сказала Леночка, — и думаю: Кирилл Андреич, а как так-то? Она же в офисе как из морозилки. А тут прям... — Она пощёлкала пальцами, подбирая слово. — Живая.
Вот именно это слово я и не мог подобрать всё утро.
— Ты никому это не показывала?
— Кирилл Андреич! — Она даже обиделась. — Я же профессионал. Я показала только вам.
Я закрыл планшет и подвинул к ней.
— И, Лен. Если это уйдёт в курилку — я буду знать, откуда.
— Я поняла, — сказала она серьёзно. Потом всё-таки не выдержала: — А красиво же?
— Красиво, не то слово... — Спасибо за работу, Лена. Удачного дня, можешь быть свободна.
— Оки-доки, и отсалютовав на бойскаутский манер, повернулась на выход.
— Лен, девушка вопросительно посмотрела на меня — меня причитается, как ты смотришь, на совместный тимбилдинг, под твоим руководстом и организацией?
На что девушка прижала папку к груди и просияла. Кирилл Андреич, да я только за!
— Готовь, план и смету.
И Лена, несмотря на то что я ей так и не ответил, была весьма довольна. И, посвистывая, с чувством выполненного долга она вышла из моего кабинета.
Я остался с ощущением человека, который приоткрыл чужую дверь и понял, что за ней комната гораздо больше, чем весь его собственный дом.
Вернувшись домой под приветственные звуки Алисы и моё усталое ворчание, что с меня на сегодня хватит гиперактивных собеседниц, я включил музыку и стал просматривать в браузере статьи и почту...
И мысль перешла на сегодняшние откровения и неожиданные таланты своего помощника.
Мама и ее подруга