Настя лежала сверху, проводя пальцами по мокрой спине матери, и тихо, почти боязливо спросила:
— Ты сказала «я твоя»... Это правда? Или ты просто... сейчас так сказала, пока я внутри?
Светлана повернула голову, посмотрела на дочь и улыбнулась сквозь слёзы, которые сами собой потекли из глаз. Внутри неё было странно, тяжело и спокойно одновременно. Впервые за двадцать лет.
— Правда. Я твоя. Полностью. Если хочешь — я буду твоей рабыней. Только не уходи. Пожалуйста. Мне больше некуда.
Настя наклонилась и поцеловала её в уголок губ — нежно, почти целомудренно после всего грязного, что только что произошло. Потом провела языком по солоноватой от слёз коже, слизывая.
— Я никуда не уйду. Никогда. Ты теперь моя. А я — твоя. До конца.
За окном уже полностью стемнело. В квартире пахло тяжёлым сексом, потом и дорогими духами. Светлана лежала в объятиях собственной дочери, чувствовала, как толстый страпон всё ещё растягивает её изнутри, и впервые за долгие годы понимала, что оказалась именно там, где ей нужно быть. Даже если весь мир назовёт это чудовищным. Даже если завтра придётся врать всем и самой себе. Сейчас это было неважно.
Домик в деревне