еще была сперма, и я ее пыталась откашлять, и все это видели...
Я в ту ночь больше ничего уже не помнила...
****
Четырнадцать дней. Две недели, которые растянулись в вечность. В нашем доме пахло не ужином, а затхлым молчанием. Воздух был густым и тягучим, каждый вдох давался с усилием.
Вика превратилась в забитую, молчаливую, с опущенными глазами шлюху, которая чувствовала свою вину. Она молча передвигалась по квартире, глаза опущены, плечи ссутулены. Никаких обтягивающих платьев, никакого смеха. Только пижама и тихие шаги. Я приходил с работы, мы ели молча, смотрели в телевизор, не видя его, и ложились спать. Я спал на диване в другой комнате.
Я не трогал ее. Не мог. Прикоснуться к ней — значит прикоснуться к тому, что я видел. К тем липким рукам на ее груди, к сперме на ее лице, к хриплым мужским голосам, которые навсегда врезались в память. Моя собственная жена стала для меня чужим, оскверненным телом. И в то же время... черт возьми, в самые темные ночи, сквозь ярость и отвращение, пробивался какой-то извращенный, похотливый интерес. Что она там чувствовала? Что за адское наслаждение заставляло ее так себя вести?
Я сидел в гостиной. Вика уехала в поликлинику — «сдавать анализы», как она сказала. А я остался «думать» в одиночестве. Но думать не получалось. Мозг отказывался работать, пережевывая одни и те же образы: грязный кафель, ее глаза, полные не стыда, а какого-то животного упоения, и этот звук... хлюпающий, мокрый звук, который теперь преследовал меня даже в тишине.
Я пытался забыться в работе, в рутине, но сегодня что-то сломалось. Рука сама потянулась к ноутбуку. Я включил его, уставившись в черный экран, который вскоре заполнился привычными иконками. Бездумно листая ленту новостей, я зашел и начал искать на подобных форумах что-то об той ночи. В поиске вбивал: «шлюху ебут в туалете», «блядь пустили по кругу» и т.п., но ничего не получалось найти. Но потом, через какое-то время, получилось найти пару фото на сайте, посвященному свингу, и там была ссылка. Она вела в закрытый телеграм-канал. Название было кричащим и пошлым, примерно: «шлюхи мск [и Название клуба]».
Я почувствовал, как холодеют кончики пальцев. Но я уже не мог остановиться. Я кликнул. И там столько фото и видео, просто пиздец. И под каждым постом там столько было комментов, все обсуждали мою шлюху...
Первое, что я увидел — это она. Вика. Мое сердце, моя жена. Кадр был смазанным, снятым на телефон, но я узнал ее. Она стояла на коленях, ее черный топик был спущен до талии, обнажая ту самую грудь, которую я когда-то боготворил. Большие, тяжелые сиськи болтались в такт ее движениям. Лицо было обращено к камере, залитое белесой липкой жидкостью, которая стекала с подбородка на шею. Губы, ее пухлые, красивые губы, были распухшими, синими и склеенными спермой.
Я перестал дышать. Весь мир сузился до этого экрана. До этого изображения моей жены, превращенной в грязную, обкончанную шлюху.
Под фото была подпись: «НЕПРИЛИЧНО СОЧНАЯ БЛЯДИНА ИЗ ТУАЛЕТА. КТО ЗНАЕТ, КТО ОНА?»
Я прокрутил ниже. Появилось видео. Я включил его.
Я кликнул на попавшееся видео. Качество было плохое, снято на телефон, но происходящее не оставляло сомнений.Туалет. Тот самый. Камера тряслась, кто-то смеялся за кадром. А в центре кадра — эта хуесоска Вика. На коленях.
Я чувствовал, как сжимаются кулаки, но не мог оторваться. Это было похоже на жесткую, грязную еблю.
«Давай, шлюха, открывай ротик шире!» — раздался голос за кадром.
И она послушно открыла. Кто-то один, высокий парень, чьего лица не было видно, уже трахал ее рот, держа ее за волосы.
Под гипнозом