Но как такое возможно? Мы же чётко видели на фото то застолье! И дата на нём так отчётливо пропечатана! Мы просто не могли ошибиться!
— Сама пока не понимаю. Видимо, что-то всё же не предусмотрели И фото, кстати, тоже больше нет.
— Да как же так? Ты его потеряла? – всегда уверенный в себе Викентий оказался сейчас на грани паники.
— Я никогда ничего не теряю, – парировала демонесса, – его просто стёрли.
— Ты хочешь сказать...
— Да. Только они могли это сделать.
— Но если, как ты говоришь, они его стёрли, то почему тогда мы о нём всё ещё помним?
— Воспоминания о стёртых объектах остаются только у тех, кто их приобрёл вследствие временных коллизий.
Мужчина призадумался. Он подошёл к зашторенному окну и сунул руки в карманы брюк. Его лицо выглядело хмурым и крайне озабоченным.
— Эхх... Хоть бы одним глазком снова взглянуть на тот снимок! Вдруг мы в самом деле что-то упустили? Или не так поняли...
— Ну... Раз уж это фото так важно, но о нём остались только воспоминания, нельзя ли потщательнее порыться в них и постараться увидеть то, чего раньше не замечали? – внесла своё рацпредложение Даша.
— Да ну!.. Как ты себе это представляешь? – досадовал офицер, воспитанный в духе материализма.
— А она права! – глаза Илоны сверкнули желтоватым огоньком. – Вот только наши воспоминания тут мало чем помогут, поскольку мы держали в руках стёртое теперь фото всего пару минут. Но тот, кто носил его в бумажнике годами, наверняка может вспомнить куда больше!
— Ты чего это задумала? – насторожился Викентий.
О присутствии здесь двух громогласных и голозадых нечистей все на время успели забыть. Потому как странная парочка перестала галдеть, встала в дальний угол номера и тихонько мычала там басом, пристально пялясь в потолок.
Теперь же они снова очнулись. Медленно повернули головы: одна влево, другая вправо и уставились друг на друга. А затем всё так же медленно продолжили поворот головами, пока они не оказались у них повёрнуты на сто восемьдесят градусов.
Илона укоризненно взглянула на демониц и строго им что-то сказала низким, но всё же ещё женским голосом на том же древнем диалекте, на котором те ранее пререкались между собой. Неясным образом Даша поняла, что в этой реплике речь шла о ней самой, как о некоей важной гостье, с которой бесовкам надлежит познакомиться.
Каменно-мраморные, ничего не выражавшие до этого лица пришелиц из преисподней как по команде оживились. На щеках у обеих зардел лёгкий румянец, в глазах возник озорной блеск, рты вытянулись в слащавой улыбке.
Потоптавшись на месте, они развернули туловища в ту же сторону, куда уже смотрели их головы, и неуклюжей поступью направились прямиком к Даше. Бедняга на них вытаращилась и не знала, что ей делать. Она вжала голову в плечи и была готова провалиться сквозь пол, сидя по-прежнему перед журнальным столом с остатками ужина.
С каждым шагом бесстыжие прошмандовки двигались всё более естественно. К тому моменту, как они одна вслед за другой запрыгнули на диван и начали в прямом смысле слова обнюхивать земную незнакомку, их нельзя уже было внешне отличить от обычных невоспитанных девчонок.
С ребяческим задором они скакали и вертелись возле Даши, раздувая ноздри и со свистом втягивая запах её только что помытых волос и тела. Перепуганная девушка боялась этому как-то возражать или даже пошевелиться.
— Так! Может хватит уже? Ведите себя по-человечески! – окрикнула их Илона на русском языке.
— Да-да, девочки, подурачились – и будет! – поддержал её Викентий. – А ты не робей, не тронут они. Они здесь у нас
Сейшельский междусобойчик